Потом всё исчезло.

Двери распахнулись.

Снаружи снова был обычный дождь. Обычный двор. Обычные красные тории.

Рэн снял маску. И упал бы, если бы Айко не бросилась к нему.

Она успела подхватить его за плечо, но их руки снова соприкоснулись. Боль ударила сразу —

острая, горячая, в правом боку. Айко стиснула зубы, но не отпустила.

— Терпи, — сказала она сквозь дыхание. — Я не дам вам разбить голову.

Рэн опёрся на колонну, тяжело дыша.

— Ты… странная.

— Вы тоже не подарок.

— Я не просил меня спасать.

— А я не просила связывать меня странной печатью с грубым парнем из лисьего храма.

Он поднял на неё взгляд. Вблизи его золотые глаза казались не такими холодными. Уставшими.

Настороженными. И ещё — одинокими, хотя Айко тут же решила, что ей показалось.

— Лисьего храма? — повторил он.

— Вы сами сказали про клан.

— И ты решила, что я лис?

— Я видела хвосты.

— Духовные проявления.

— Конечно. Это всё объясняет.

Он хотел усмехнуться, но снова поморщился.

Айко отпустила его осторожно, достала из сумки пачку салфеток, потом тот самый платок,

который он так и не взял. Подумала секунду, порылась глубже и нашла маленький набор первой

помощи, который носила после случая, когда Сота разбил колено на школьном фестивале.

— Снимайте верхнюю одежду.

Рэн посмотрел на неё так, будто она предложила ему прыгнуть с крыши.

— Что?

— Нужно перевязать рану.

— Нет.

— Вы сейчас серьёзно?

— Ты не будешь меня лечить.

— Я не собираюсь проводить операцию. Просто остановлю кровь.

— Человеческие руки…

— Человеческие руки уже один раз не дали вам упасть.

Он замолчал.

Айко выдержала его взгляд.

Дождь за дверями стал тише. Фонари в храме горели ровно. После всего, что произошло, тишина

казалась почти невозможной.

Рэн первым отвёл глаза.

— Быстро.

— Как прикажете, великий лис.

— Не называй меня так.

— Тогда не ведите себя так.

Он расстегнул верхнюю часть одежды, отвернувшись. Айко старалась смотреть только на рану.

Порез был глубоким, но странным: края кожи светились слабым красным светом, будто повреждена

была не только плоть. Она аккуратно прижала салфетки, потом платок.

Рэн сидел неподвижно.

— Больно? — спросила она.

— Нет.

— Врёте.

— Да.

Она неожиданно улыбнулась.

— Вот теперь похоже на нормальный разговор.

— Для тебя нормальный разговор — это когда собеседник истекает кровью?

— Нет. Когда он отвечает честно.

Рэн посмотрел на неё сбоку.

— Люди странно выбирают ценности.

— А нелюди?

— Нелюди выбирают выживание.

— И как, помогает?

Он молчал слишком долго.

Айко затянула импровизированную повязку и убрала руки.

— Готово. Это ненадолго. Вам всё равно нужен врач.

— Врач мне не поможет.