Все навалилось разом. Я кричала и плакала, чем сильно напугала Зари. Девушка вскоре не выдержала и убежала, позвав на помощь Шойру и мать. После к ним присоединились вождь и ещё несколько незнакомых мне эльфов. Все они тряслись над истерящей мною. Пытались чем-то напоить, просили пожевать какую-то траву, даже водой холодной умыли. Они повторяли одну простую, лживую фразу: "Все будет хорошо". Но я то знаю, что хорошо уже не будет никогда...
— Пожалуйста... Не врите мне... Не надо! Ничего хорошего не будет!
— Ты ещё будешь счастлива!
Нет. Не буду.
Отвернувшись от всех, я притянула подушку, уткнулась в нее лицом и легла на пол. Эльфы ещё долго не уходили от меня, боясь оставить. Я не обращала на них внимания, крича в подушку. Только-только до меня дошло осознание всего ужаса.
Невольно мне вспомнилась соседка, дочку которой сбила машина. Она также кричала на весь дом и никто не мог успокоить её. На этой почве она помутилась рассудком. Муж развелся с ней через время. Это стало для неё последней каплей. После она купила себе большую куклу и выходила гулять с ней, рассказывая, что это её дочь.
Я помню её блестящий нездоровый взгляд, в глубине которого засела вечная тоска. Мне тогда стало по-настоящему страшно за Матвея. Я боялась, что когда-нибудь со мной произойдет то же самое.
И вот оно случилось…
Глубокой ночью я нашла в себе силы сходиться в ванну и поесть. Эльфы незаметно притащили поднос с едой, оставив его на столе. Меня хватило на легкий салат, который я через несколько минут благополучно вырвала в горшок. Выпила чай и завалилась обратно на подушки.
Мысли о сыне не покидали меня ни на секунду. К ним прибавились страшные раздумья насчет… Самоубийства. Их я старалась отметать, но они все лезли и лезли. От этого становилось лишь невыносимее. Я знаю, что хочу жить, но не знаю как...
Содрогаясь в новом приступе, я лежала на полу, глядя на луну.
Не так я представляла конец игры… Сколько сил и нервов я потратила на все это! И никто не способен облегчить мои страдания...
161
Прошла неделя. Все это время я не выходила из комнаты. Еду мне услужливо приносили. Даже умоляли поесть. От этой заботы я чувствовала себя ещё хуже. Мне было противно самой от себя. Вокруг меня носились, пытались расшевелить, развеселить, а я сидела с унылой рожей, смотря на них взглядом, полным безразличия.
Валтора подлатали. Очнулся он спустя три дня. Я волновалась за него, но когда он пришел ко мне, отчего-то расплакалась. К слову, плачу теперь я очень много. Очень. Мои глаза постоянно красные от этого, но я ничего не могу поделать. Слезы текут сами собой, непроизвольно.