— Принято считать, что это занятие является одним из популярнейших среди людей способов бесцельного времяпровождения.

— Кем принято? Эльфами? — лейтенант, хмыкнув, зачерпнул совком уголь и ссыпал в печурку, отозвавшуюся радостным гудением и новой волной ласкового тепла. — А придумано, наверное, орками или гоблинами. Инспектор Грин, скажите, неужели ваши сородичи впрямь готовы поверить в любую глупую байку о человеческой расе⁈

— А вас это удивляет, лейтенант?

— Не больше, чем ваша привычка курить эту пародию на табак.

Я как раз набила в трубку очередную порцию «черной сливы» и, прежде чем ответить, с наслаждением раскурила ее, пыхнув на лейтенанта целым облаком ароматного дыма.

— Ужасная привычка, верно? Вы травите себя никотином и смолами, убиваете свою печень и будущих детей алкоголем, пьете воду из реки, в которую сами же сливаете нечистоты и фабричные отходы, живете в сырых каморках… и еще удивляетесь, что мы готовы поверить любому слуху о ваших очередных безумствах? Плевание в потолок хотя бы выглядит безвредным для организма… в отличие от кружки джина.

— Инспектор Грин, — после долгой паузы вкрадчиво произнес лейтенант, — а скажите, зачем непьющие лесные жители каждый год скупают едва ли не половину урожая в Сестино и Китиньяно? Или дальнейшая судьба этого вина — корневая тайна Лесного Союза Триникли?

— При умеренном, — с нажимом произнесла я, — потреблении красное вино полезно для организма. Содержащиеся в нем вещества помогают работе сердца, предотвращают разрушение и гибель нервных клеток, защищают от болезней зубов и десен…

— Ничуть не сомневаюсь, — лучезарно улыбаясь, перебил меня Аллан. — Как говорят коррезцы: «белое и красное вино лечит все болезни, кроме алкоголизма». Но… — я пустила в его сторону еще одно дымное облако, и остаток ехидной фразы утонул в надсадном кашле.

— Возможно, я ошибаюсь, — неуверенно начал Тайлер, — но, кажется, мисс Грин, вам просто скучно.

Полугном не подозревал, насколько был прав. Впрочем, я и сама не знала, что несколько дней ничегонеделания и дуракаваляния обернутся столь раздражающим образом. Просто этих раздражалок набралось на яблоню с кустиком в довесок: скрип кровати в моей новой «спальне», ржавый привкус воды в умывальнике, брат Винсент со своим тиром и уговорами взять «на поносить» хотя бы пистолет. Еще? Сколько угодно: полковник, взявший за привычку пропадать на большую часть дня и храпящий по ночам так, что было слышно через все пять стен, новые духи лейтенанта с нотами можжевельника и перечной мяты, чернильное пятно на манжете белой рубашки, а вот сейчас — вполне верное, по сути, замечание Тома.