— Угу, слух, — гном перевел взгляд на меня, — повернули б вы назад, мистер эльф. Право же…

Молинари дернул ухом.

— Вперед, Джеймс! — велел он, захлопывая дверцу и откидываясь на диван.

Я тихо вздохнула. Похоже, при всех своих многочисленных талантах и знаниях, по части гномской психологии кей Молинари шишек с ветки не хватал. Гномы способны назвать слухами сведения, не имеющие гранитно-твердых доказательств, но вряд ли они бы устроилитакое представление из-за обычных сплетен.

— Считаете, я поступил опрометчиво?

— Считаю, что вы поступили безрассудно, — буркнула я. По спине словно провели льдинкой, вдобавок в затылке объявилась колючая боль. Плохо, совсем плохо…

— Но, — мой тон явно смутил герцога, — ведь коротышка сам признался, что им известны какие-тослухи о технофобах. Простите, но подобное я слышу с удручающей регулярностью…

— А гномские баррикады вы тоже видите с удручающей регулярностью?

— Нет, но… — Молинари осекся, — и потом, вэнда, пусть даже технофобы и устроят очередной гномский погром, какое дело до этого нам, эльфам? Признаться, и сам я не вижу ничего катастрофичного в том, что всех этих чадящих и лязгающих железок станет хоть немного меньше.

— Кей Молинари, — ровно-бесцветным голосом произнесла я, — как давно вам говорили, что вы — круглый идиот?

Мимо кареты пронеслась лошадь. Краткий миг, но память, словно придирчивый художник, успела запечатлеть брызги пены, темные потеки на гнедой шкуре, рваную одежду всадника и кровь на лице, а главное — обезумевший от ужаса взгляд.

— Джеймс, разворачивай карету! — рявкнул Молинари. — Нет, поздно, — с сожалением добавил он, вслушиваясь в нарастающий гул. — Улица слишком узкая, а толпа уже рядом. Мои глубочайшие извинения, вэнда. Я заслужил ваш эпитет.

— И продолжаете в том же духе, — сказала я, глядя на появившийся в руке герцога кинжал. — Вы собрались останавливать бунтовщиков зубочисткой… ай⁈

Последний вскрик вырвался у меня, когда сверкнувшее лезвие вспороло юбку на правом боку почти от бедра и донизу.

— Так вам будет удобнее, — пояснил Молинари, убирая кинжал, — а теперь… БЕЖИМ!

Мы выскочили наружу, когда из-за поворота уже показались первые ряды толпы. Оглянувшись, я увидела ее — не отдельных людей, а одну неудержимо накатывающуюся темную массу… над которой, словно знамена, торчали выдранные из ограды пики с кусками чего-то бесформенного, красного…

— Туда! — выдохнул галопировавший слева от меня герцог, — к желтому дому.

У нас было почти полсотни ярдов форы, еще столько же подарили нам перегородившая улицу карета и собственные ноги. Кучеру повезло куда меньше — он замешкался, слезая с облучка. До меня донесся свист булыжника, глухой удар — и торжествующие выкрики, от которых застывала кровь.