Молинари достиг цели первым — бежать в штанах значительно удобнее, чем в юбке, пусть и с глубоким разрезом. Я ждала, что герцог начнет колотить в дверь, но вместо этого Молинари вцепился в заплетавшие фасад побеги лимонника и взлетел вверх, пробежавшись по стене чуть ли не быстрее, чем по мостовой. Впрочем, я сама опомнилась только на уровне третьего этажа, почти сорвавшись вниз, когда плеть в моей руке надломилась. Рядом тяжело прошуршал камень — и со звоном осыпался вниз осколками оконного стекла. Еще свист, глухой «бум» — я еле успела отдернуть руку — железный прут плашмя впечатался в стену, выбив из нее облако штукатурки.

— Не останавливайтесь, — выдохнул сквозь сжатые зубы Молинари.

Еще несколько камней ухнули об стену рядом со мной. Затем что-то ощутимо стукнуло ниже спины, но, к счастью, не размазало по кладке, а наоборот, придало дополнительный импульс — шипя и ломая ногти, я проскочила последние футы и, уцепившись за водосточный желоб, перевалилась на крышу. Беснующийся внизу зверь обиженно взвыл тысячей голосов. Запах пота и крови шел такой густой волной, что я покачнулась, чуть не свалившись назад, в жадно распахнутую пасть чудовища.

— Быстрее, вэнда… они сейчас ворвутся в дом…

Это было настоящее безумие — в том смысле, что нам с герцогом безумно повезло. Пусть и считающийся «черным», Токингтон строился давным-давно и на внутриквартальных улочках до сих пор нужно развернуться боком, чтобы пропустить встречного прохожего. Крыши же почти соприкасались краями, по ним даже не требовалось прыгать — лишь перешагнуть. И все равно несколько раз я почти сорвалась в сырую каменную пропасть, разделявшую медную скалу с черепичной.

— Кажется, — Молинари осторожно присел за дымовой трубой, — мы ушли достаточно далеко. — Садитесь рядом, вэнда… и возьмите мой сюртук.

— Решили поиграть в джентльмена, кей?

— Вспомнил об обязанностях лечащего врача, — усмехнулся Молинари. — Выбросы гормонов адреналиновой группы дают зрелищный, но кратковременный эффект. А вы еще не оправились толком после ранения и болезни. По-хорошему, вам стоило бы еще дней пять или больше соблюдать постельный режим…

— … и пить фруктовый чай с маффинами, — вздохнула я. — У вас нет при себе маффина, кей?

— В карете была корзинка с какой-то едой, — герцог зябко поежился. — Бедный Джеймс… и лошади… до сих пор слышу их крики. Великий лес, ну животные-то перед ними в чем провинились⁈

Вопрос явно не требовал ответа, да я и не могла ответить — сквозь мышцы будто пустили ток, наглухо запечатав рот и заставляя тело выгнуться дугой. Холодно, как же холодно… негнущиеся, словно чужие пальцы путались в застежках сюртука, скользких и липких одновременно…