— Верно, — подтвердил Кард. — Питейных заведений там немало, но вы не спутаете — «Дырявая кружка» стоит у самой воды, вернее, над водой. В такую ночь, как сегодня, оба наших птенчика наверняка в гнездах, под осенний дождь они посылают мокнуть своих подручных. Кто-то из них обязательно знает о банде Хомяка, инспектор. Сгодится что угодно, любая информация. Пусть даже Мешок и не знает всей подноготной, у него наверняка есть догадки… предположения… хоть какие-то мысли. Заставьте поделиться ими. Вы слышали, — полковник поднял взгляд к потолку, — этой ночью закон будет смотреть на наши мелкие шалости сквозь пальцы… или отвернется в сторону.

— Ясно, сэр.

И в самом деле, что может быть яснее и проще, чем отправиться среди ночи в бандитский притон и допросить их главаря? Только расшибить себе голову о стену — результат ровно тот же, но без лишней беготни через полгорода.

Впрочем, Кард еще не закончил свою речь.

— Вы отправитесь вместе с братом Винсентом, — странно, но тон полковника казался скорее извиняющимся. — Еще раз обращаюваше внимание, инспектор: намнеобходимо получить от Десятого Мешка информацию по интересующему нас делу.

— Я поняла, сэр.

— Надеюсь на вас. И… присмотрите за Винсентом.

Чувство «странности» происходящего стало еще сильнее. Кард что-то недоговаривал… эта проклятая привычка говорить полунамеками. Нет, задание-то полковник сформулировал предельно четко, но под зеркальной гладью явно таились подводные камни.

* * *

— Кажется, мы подъезжаем, — брат Винсент наклонился к окошку кеба, пытаясь различить сквозь туман очертания зданий. — Пахнет рекой, верно?

Мне осталось лишь тоскливо позавидовать слабости людских носов. Прошедшие сквозь Клавдиум речные воды уносили к морю пятна масла и керосина, опилки, тушки крыс вперемешку с дохлой рыбой, гнилые фрукты, картофельные очистки, перья и еще множество следов так называемой человеческой цивилизации. Вонь от мутной, вяло плескавшейся жижи отчетливо различалась за полмили.

— Вы забыли надеть очки, святой брат.

— Вы очень добры, мисс Грин, — Винсент улыбнулся своей всегдашней наивно-детской улыбкой. — Я их оставил, из опасения. Видите ли, место, куда мы направляемся, довольно небезопасно для хрупких предметов.

— Угу, и я думала об этом, — вздохнула я, не став уточнять, что мои собственные кости тоже стоило бы зачислить в разряд хрупких предметов.

— Надеюсь все же, что Единый не оставит нас милостью своей, — монах «начертил» «святой круг» и я с трудом удержалась, чтобы не последовать его примеру. Кроме сомнительной для меня милости человеческого Творца мы могли рассчитывать лишь на содержимое моей сумочки: пистолет и два запасных магазина.