— Аккумулятор.

Машину выгнали на улицу. Олег вытащил из гнезда и предъявил довольно увесистый ящичек размером с обувную коробку.

— А как заряжаешь?

— Ну вы спросите тоже, — возмутился Песцов. — Маг я, в конце концов, или погулять вышел?

— А твои дикие степняки?

— Для них поставлены зарядные станции, — не сдавался хан. — Приезжают, пустой аккумулятор сдают, такой же заполненный получают. Всего-то нужно деньги заплатить, да блоки переставить. Минутное дело. А гонять по степи на неделю хватает.

Львов потянул было руку почесать в затылке, но вовремя себя одёрнул. У него было чёткое ощущение, что самого главного ему так и не показали. Но что именно — никак не мог ухватить. Слишком уж невероятной была крошечная машинка, показывающая результаты на уровне лучших экземпляров из его коллекции.

* * *

Вернувшись в столичный особняк, Песцов не стал ждать утра. Поднял людей, посадил в машины и погнал на юго-восток. Лишь заскочил в подвал, наполнил до предела накопитель. Нынче он отделался от Львова синенькой машинкой Натальи Степановны. Вот и надо сваливать, пока он не разобрался, в чём подвох.

Девочки, разумеется, были недовольны. Они, за исключением, пожалуй, Каракаловой, не могли взять в толк: с какой стати приходится тащиться куда-то на ночь глядя вместо комфортного сна в мягкой постели? Но у Олега был для них неубиваемый аргумент: сейчас, когда учебный год завершен и появилось свободное время, самый подходящий момент сыграть, наконец, свадьбу с Данеш. И ни к чему откладывать это дело на неопределённый срок. Жены вняли, возражения сняли, загрузились в джипы и караван магомобилей полетел сквозь ночь, стараясь покинуть пределы империи, пока император не передумал.

* * *

Император вошел в покои любимой супруги, загруженный не меньше, чем карьерный самосвал. Некахуал сидела в любимом кресле, погрузившись глубоко в себя, положив руки на округлившийся живот. Комната была освещена неярким желтоватым светом. Курильницы в углах наполняли воздух тонким экзотическим ароматом. Откуда-то доносились негромкие звуки спокойной мелодии. Пётр, пытаясь привлечь внимание жены, кашлянул раз, другой — не помогло. Делать было нечего: он присел в кресло напротив и, чтобы чем-то заполнить ожидание, принялся любоваться своей женщиной.

Мало-помалу он расслабился, успокоился. Ему больше не хотелось немедленно куда-то бежать, карать и награждать, казнить и миловать. Его дела от него не уйдут. Да и сделано уже всё, что было запланировано на день, осталось только разобраться с Песцовым. А этот полярный лис от него никуда не уйдёт.