Муравьёв, действительно, резко побледнел.

— У меня есть декларация намерений и предложений, — однако продолжил Санька. — Её-то и надо бы отправить в вашу столицу.

— Да-да, конечно, только мне нужно собраться с мыслями, чтобы изложить, э-э-эх, эти мысли на бумагу.

— Сорока суток вам будет достаточно, чтобы обдумать ваш доклад?

— Почему сорок?

— Я предлагаю вам отправиться в Санкт-Петербург на моём корабле. Он доставит вас в столицу именно за сорок суток.

— Сорок суток на корабле через полмира? Это же будет путь в восемнадцать тысяч миль!

— Чуть меньше, но не в этом соль. Сорок суток, или шестьдесят… Всё равно — значительно меньше, чем на собаках, оленях и верхом. Плюс комфорт, питание. С вами поеду я. На всякий случай. Вдруг мне соизволят дать аудиенцию.

— Э-э-э… Ваш корабль произведёт фурор. Не боитесь, что все разведки мира соберутся в Санкт Петербурге?

— Волков бояться — в лес не ходить. Ну, так поедем?

— С удовольствием!

* * *

Санька, планируя когда-нибудь поход на Балтику, как только перетащил в этот мир первый корабль, сразу отправил его к Африке. Это был первый из «Анадырей». На восточном побережье Африки, в бухте Мампуту, где стояла разрушенная но не брошенная колонизаторами португальская крепость, корабль встал на якорь и дежурил там, отгоняя португальские корабли с переселенцами, только-только решившие вдруг возобновить экспансию. Потом там на дежурство встали другие корабли, полностью перекрыв доступ в указанную бухту португальским кораблям снабжения.

Крепость пала без объявления войны. Португальцы несколько раз пытались договориться, подплыв ближе к стальным монстрам на шлюпках, но к ним на переговоры никто не вышел. Через полугода блокады, оголодавшие португальцы сели на свой корабль, стоявший в бухте напротив крепости, и уплыли жаловаться королю.

Португальский королевский военный флот прибыл через два месяца после их бегства и увидел развевающийся над крепостью белый влаг с красным лучистым солнцем. Также они увидели странный корабль выбрасывающий щебень и песок, который попадал в другой корабль, плывший рядом. Охранял всё это действо небольшой — по меркам — португальского адмирала Франсиско Антониу Гонсалвеша Кардозы, корабль с несерьёзной на вид пушчонкой.

На фрегате адмирала имелось сорок пушек с каждого борта и Антониу приказал открыть порты. Но тут «несерьёзная пушчонка» продолжительно пророкотала и португальский флагман, окутавшись взрывами и загоревшись, развалился на несколько частей. Адмирал так и погиб «солоно хлебнувши», не увидев поражения своей флотилии от небольшого, по его меркам, корабля.