Их было три человека и они больше походили на самураев, чем на чиновников. У всех у них имелись мечи и ещё по два ножа поменьше, засунутые за широкий пояс. Широкие, топорщащиеся одежды делали гостей круглыми, и похожими на бумажные «китайские фонарики».

— Оружие придётся сдать, — сказал один из спецназовцев, не двигаясь в сторону прошедших в ворота гостей и направляя на них ствол автомата. Александр предупредил, что двигаться в сторону японцев стоит только, если ты хочешь их убить, но убивать лучше издалека. Поэтому стой, наблюдай, реагируй.

— За эту линию с оружием нельзя, — сказал второй офицер спецназа, показывая на «отбитую» краской широкую ограничительную полосу в виде рамки концами заканчивающимися у забора с обеих сторон ворот и означавшую границу Уссурийского королевства.

Офицер переводчик перевёл. Японцы что-то гневно «прохрюкали» — речью эти звуки назвать было трудно.

— Говорят, что это — старший Нагасаки Бугё — губернатор Нагасаки — Такадай Кохый, это глава Нагасаки Кайсё — то есть этого торгового поста — Такасима Сюхан. Третий — это их какой-то учёный — Сакума Кунитада. Сдавать оружие они не хотят.

— Тогда аудиенции не будет, — сказал дежурный офицер, стоящий чуть сзади бойцов спецназа и переводчика. — Скажи, что никто к их оружию не прикоснётся. Они положат его в этот ящик. Мы его запрём, опечатаем, а ключ отдадим им. Иначе никак.

Переводчик объяснил обстановку. Японцы ещё немного порычали и похрюкали, но мечи вынули и самостоятельно положили в металлический ящик, поставленный здесь именно для таких случаев. Офицеры про себя отметили, что их правитель и в этом оказался провидцем.

Получив ключ, японцы, скрипя и гремя своими накрахмаленными пышными одеждами с огромными плечами, прошли вслед за дежурным офицером в небольшой двухэтажный домик с террасой на втором этаже и стеклянными окнами во всю стену, собранный из шести сорокафутовых контейнеров.

Дверь первого этажа отъезжала в сторону, как и в японских домах и это японцам понравилось. Понравилось и то, что им предложили разуться в прихожей, а человек, встретивший их, тоже был разут.

В центре помещения, куда их пригласил хозяин дома, стоял низкий круглый стол, рядом с которым стояли очень низкие приспособления для сидения. На столе стоял чайник с правильно заваренным отличного качества «чужемирным» чаем. Не чужеземным, а именно чужемирным. Стояли чашки хорошего китайского фарфора, индивидуальные вазочки из того же сервиза с печеньем и конфетами «Птичье молоко» Приморской кондитерской фабрики.

— Прошу присаживаться, — сказал Александр без переводчика. Ему не нужны были переводчики. Он с помощью своей матрицы мог говорить на любом языке, или наречии мира с которым соединён на тонком уровне. Он мог бы обойтись и без слов, но тогда его бы точно «не поняли».