— Настолько опасная?
— Она смерть. Умрешь — и не поймешь откуда. — палец старика указал на стальное небо. — Они там. А ты внизу. Шевельнут мизинцем — и ты умрешь. Я сам видел, как упал почти на середине Гиблого Моста тупой орк по пьяни изнасиловавший посланницу Вэттэ. Он успел прочухаться и попытался убежать на Окраину. Не убежал.
— Как убили?
Гоблин дернул указательным пальцем, тихо сказал:
— Пух… а орк ведь далеко убежал. Но достали.
— Как далеко?
— Ну… пусть не середина, тут я чуток загнул. Но шагов пятьсот орк сделал. Больших шагов! И упал с простреленной спиной. Насквозь! А игла дальше ушла и раздробила пальцы на ноге шедшего в город гоблина. Так на следующий день две посланницы Вэттэ его отыскали и провели с ним ночь! Счастливый гоблин! Он, правда, сдох давно, но все же повезло-то как хоть раз в жизни. Сразу с двумя и всю ночь напролет… он говорил, что глаз не сомкнул.
— Да-а-а-а-а… — мечтательно закатил я глаза.
Всю ночь напролет? С двумя девушками? Глаз не сомкнул? Гоблин с Окраины? Где-то я уже такое слышал…
— Еще говорил, что дали ему три таблетки, и они с ним такое сделали… какой уж там сон…
— О… — буркнул я и посмотрел наверх. — Теперь правдоподобней.
— Повезло гоблину. Повезло. Про Вэттэ уяснил?
— Уяснил.
— Наверх и смотреть-то страшно.
Пятьсот больших шагов по Гиблому Мосту убегающего от расправы орка-насильника. Мост — просто стальная широкая лента над пропастью. Бежать через Клоаку орк не рискнул и помчался поверху. Пробежал с километр — и его достал выстрел иглы, пришедшейся в спину, пробившей торс и еще сумевшей раздробить пальцы идущего навстречу гоблина.
Да… старик прав. Наверх и смотреть-то страшно.
Что это за оружие?
Учитывая расстояние от потолка до пола, плюс добавить дистанцию, пройденную по Мосту, уже можно строить предположения по использованному пауками оружию.
— А Понт за что прозвище получил? Ведь не потому, что девушки от него без ума?
— От него? Шутишь? — старик хихикнул, став похожим на улыбающегося облысевшего хомяка. — Образина! Он сердца жрет. Так говорят. Каждый день по сердцу сжирает.
— Угу… интересная диета.
— Каждый день по сердцу жрет!
— Че ты вякнул про Понта, гнида?
Дернувшись, я успел достать кулаком по запястью мужика, отбив ленивый удар, направленный в нос старого гоблина. Охнув, мужик схватился за ушибленное запястье, глянул на меня волком.
— Гнида! Свинья! Сожру!
— Кого ты назвал гнидой, гнида? — удивился я, отступая на шаг назад, чтобы видеть всех трех похожих друг на друга грязнуль.
Именно грязь роднила их. Грязь, въевшаяся в зеленоватую кожу, в волосы и даже в побуревшие глазные яблоки, испещренные черными прожилками вен. Все бурое… одежда, сапоги, рваные дождевики, свисающие с шей полумаски, поднятые на лоб линзы очков…