— И Клоаку. — добавила Йорка.

— Клоака — так, — отмахнулся Баск, — пугало туманное. Она сама уже медленно умирала — сколько бы Тролс протянул? Я тогда еще не видел, но судя по рассказам.

— Он жил на болеутоляющих и наркоте. — согласился я. — Внутри него давным-давно все разладилось.

— А вот Зловонка, — продолжил Баск, — скольких она сгубила? Скольких перемолотила в фарш? Мы сделали великое дело.

— Нихрена! — буркнул я.

Глянул на удивленные глаза зомби и со вздохом спросил:

— Кто виноват в смерти свиньи? Свинопас, что заколол, освежевал и нарубил несчастную свинью или покупатели, что пришли пораньше, чтобы выбрать себе самые лакомые и нежные кусочки?

— Ну…

— Кто виноват? — повторил я. — Свинарь, что зарезал всего одну свинью и не собирался трогать других, или же внезапно нагрянувший покупатель, что потребовал для себя не одну, а целых три пары нежных сисек и, скажем, семь синих глаз.

— Да понял я… спрос…

— Да. — кивнул я. — Гребаный спрос. Гребаный бизнес, стремящийся удовлетворить все потребности — даже самые мерзкие. Вот вы так хвалите старую нимфу Копулу. Вы сами верите, что в ее борделе особо именитым клиентам откажут в подаче на ужин свиной отбивной? Верите, что в трактире Небесные Сиськи никогда не жарили эти самые гребаные сиськи и не подавали обрамленные грибочками?

— Короче — не виноват никто?

— Виноваты все. Дай время — и появится новая Зловонка. Нельзя решить проблему, уничтожая свинофермы. Нужен более кардинальный метод. Но до тех пор, пока система поощряет страсть к пожиранию себе подобных, страсть к людоедству… оно никуда не денется. Пока мы здесь шагаем — где-то на темной улочке Дренажтауна новоявленный мясной дилер кутается в дождевик и наблюдает за тем, как его подручные разделывают над сточной решеткой пойманную дуру-девчонку или беспомощного старика. Мы пройдем еще пару километров — и мясо уже будет шкворчать в сковороде, а сидящий за столом ублюдок будет с нетерпением поглаживать вилки и облизывать сальные губы. А завтра мясной дилер — что успел стать богаче и найти еще пару подручных — уже получит заказ на вдвое большее количество мяса.

— Дерьмо. — подытожила Йорка. — Вот ты и обосрал все наши достижения, да, гоблин?

— Дерьмо. — повторил Баск и, вздрогнув, торопливо заговорил: — Постой! Постой! Что значит «система поощряет страсть к людоедству?». Ты о чем вообще? Да система убивает гребаных мясников! При нас же было. И задания на их головы выдает. Система ненавидит свинарей и людоедов!

— Ты слышал что-нибудь про серию громких арестов и системных расчленений после того, как мы поймали и доставили на допрос того ублюдка-вагоновожатого? — спросил я. — А ты, Йорка? Слышала?