— Да вроде нет. — чуть замедлила шаг девушка. — Нет. Точно нет. Но нам ведь не до этого было! Как будто ты дал время уши погреть в кляксах городских!

— Точно. — поддержал ее зомби, но на его лице появилась глубокая задумчивость.

— Мы бы услышали. — не согласился я. — Когда арестовывают денежных и знаменитых — об этом радостно вопят все нищеброды. Убей гоблина или зомби — вспомнят разок и забудут. Убей полурослика при деньгах и положении — обсуждать будут неделю. А уж если богатого полурослика расчленит система за людоедство…

— Ну и жизнь у вас там! — подал голос Хван. — Охренеть! Ладно я жрал человечину — выхода другого не было. Да я бы отказался — вторая голова сама бы все сделала. Но ведь вас там вроде кормят и поят — мне Баск рассказывал.

Я пожал плечами, Баск повторил мой жест и признал:

— Мы ничего такого не слышали. Странно…

— Что-то наверняка было. — продолжил я. — Крупные штрафы, блокировка банкомата, изъятия всех средств, зарезервированных капсул и прочее. Но система расчленять никого не стала — мягко пожурила и дала шанс исправиться. И так будет всегда. Если ты просто жрешь свинину — спрос с тебя небольшой. Ты ведь просто сраный потребитель. И плевать, что ты заказываешь на обед не просто мясную вырезку пожирней, а три пары девичьих сисек.

— Я бы тому ублюдку хрен вырвала и на сковороде пожарила! И ему бы скормила! — прошипела Йорка, врезав кулаком по стене трубы.

— Но даже не это главный показатель.

— А что тогда?

— Почему наше мясо до сих пор съедобно? — буднично спросил я.

— В смысле?

— В прямом. Оглянись. Мы тащим за собой страшного ублюдка — замешанная на дерьме помесь насекомого с гоблином.

— Вот спасибо! — обиженно донеслось сзади. — Хотя и правда… но обидно!

— А дэвы? Их мясо даже Хван сожрать не смог — а он жрет протухшую падаль! Помнишь, как он рассказывал, что последних пауков доедал, когда их мясо уже стало таким мягким, что пенилось как кремовое мыло и само с чавканьем с костей слезало?

— Угх… помню…

— После встречи с дэвами я и задался вопросом, — продолжил я. — Это же вопрос, лежащий на самой поверхности. Мы живем в мире, где с человеческими телами проводят занятные манипуляции. Обращаются с ними как с конструкторами. Легко играют с генами, смешивая их в причудливый коктейль. Вот и ответь — насколько сложно добавить в наши тела — пусть даже регулярно повторяемой бесплатной инъекцией — что-то вроде гормона, вещества или чего-то там еще, что попросту сделает наше мясо либо ядовитым, либо вызывающим кровавую диарею для любого ублюдка, кто его решит сожрать? Призмы, жавлы и плуксы не в счет — пусть жрут. Но вот чтобы сучий гоблин, решивший сожрать другого гоблина, обдриставшись вусмерть, сам бы пополз в медблок, моля прикончить его. Но система этого не делает! И мясо одного гоблина по-прежнему остается сладким угощением для другого. Ответь мне, Баск. Почему?