Зомби молча развел руками. Промолчала и Йорка. Хван что-то пробухтел, но тут на его пути попался достаточно крупный жавл, и он предпочел заняться перекусом. Оглядев всех, я усмехнулся:

— Что, и никто не скажет какой-нибудь трогательной хрени вроде «Пути Матери неисповедимы»? Йорка, ты ведь звала ее мамой.

— Отвали. Я в дозоре.

— Отвалил. — вздохнул я, оборачиваясь. — Рэк! Все в норме?

— Норм. Сзади тихо, спереди дерьмо капает. И трещина все шире.

— Какая трещина?

— На жопе Хвана.

— Может, хватит уже? — вскинул башку гнида. — Я не особо обидчивый, но окажись вы на моем месте…

— Да заткнись ты! — рявкнул Рэк. — Сдалось мне восьмой раз над твоей жопой смеяться. Я серьезно — трещина появилась. Не прям на заднице, а чуть выше. И потихоньку расходится.

— Йорка, глянь. — попросил я и окликнул замедлившегося было Баска: — Двигай давай, любознательный! Мы бурлаки.

Протиснувшись мимо, Йорка забралась на спину Гниды и, сидя на этой куче застывшего «майонеза», светя фонариком, крикнула:

— Уродливый не врет — трещина. Внутри что-то розовое выпячивается. Шилом ткнуть?

— Не надо, пожалуйста. — удивительно тихо и удивительно вежливым голосом попросил гнида Хван. — Я вас очень прошу.

— Не ссы, таракан, — заржал орк. — Не обидим.

— Сантиметров пятнадцать в длину. Сантиметра три в ширину. — продолжила доклад гоблинша. — О… длиннее стала на пару сантиметров. Может, Хван слишком много жрет?

— Звучит логично. — согласился я. — Хван. Что у тебя в меню?

— То же самое — в процессе эволюции до третьей стадии.

— Может, и она. — вздохнул я. — Ускоряемся! Надо добраться до цели до того, как Хван станет бабочкой или распадется на шестьсот головастиков. Тогда нам никто не покажет куда идти…

— Черт…

Я удивленно глянул на Хвана, а тот медленно продолжил, глядя на меня своими удивительными глазами:

— Никогда не думал об этом так… а если и правда — распадусь на кучу мелких тварей, и они разбегутся…

— И каждая будет уносить в себе эхо твоего затухающего последнего крика исчезающей личности. — усмехнулся я.

— Если начну распадаться больше чем на два куска — убейте меня. Пожалуйста! — попросил Хван.

— Уверен?

— Более чем. Убейте. Если превращусь и сохраню сознание — сам решу. Но… последнее время я живу только надеждой. Верой в то, что это гребаное дерьмо наконец-то кончится, и я перестану быть личинкой.

— Скоро мы это увидим. — ответил я, останавливаясь у развилки. — Куда?

— Налево! — уверено ответил Хван, и мы свернули, начав двигаться под уклон.

* * *

Путь вниз длился недолго. Хотя, где здесь верх и где здесь низ? Все субъективно. Стены, стены, решетки, стены. Помогает только вода — показывая уклоны и подъемы, стремясь к подножью мира.