Кивнув, черно-красный паук шевельнул пальцами и с едва слышным жужжанием электродвигателя поднялся унесся в туман. Мы же, не став терять времени, двинулись к трубе. В начале столь непривычной тропы задерживаться не стали. Шагнув первым, я схватился за тонкие натяжные перила и двинулся вперед, аккуратно ставя ноги в тяжелых ботинках. Мимоходом отметил, что, если начну соскальзывать — на перила лучше не надеяться.

— Выглядят круто. — неожиданно призналась пыхтящая сразу за мной Йорка, за чье плечо уже привычно держался слепой зомби.

Обернувшись на мгновение, увидел подтверждающий кивок шагающего в непривычной для себя замыкающей позиции Рэка.

— Куча лап и техники. — задумчиво проворчал орк. — Крутые… и шлемы зачетные.

— Шлемы и мне приглянулись, — согласился я, осторожно переступая показавшийся скользким участок трубы и не забыв показать на него остальным, — только подсветку внутреннюю вырвать к чертям — и вещь годная. Если выстрел штатного игстрела держит — вообще супер.

— Шлем стальной.

— А вот забрало пластиковое. — напомнил я и, глянув чуть в сторону, рассмеялся и ткнул рукой: — Гляньте. Это снизит градус паучьей крутизны.

Там было на что посмотреть. Под идущей параллельно нашей толстой серой трубой висело два паука-сварщика. Один вниз, а другой вверх головой. Висели над затянутым бурым туманом Дренажтауном и были заняты весьма важным делом — опорожнением мочевых пузырей. Искристые желтые струйки весело летели на город… как там сказал тот недоумок? «Я тебе на темя ссал?» Ну да — можно спорить, что он не соврал. И вполне может быть, что его моча могла туманной капелью оросить и мою макушку, пока мы бродили по стальным улицам Дренажтауна.

— Мудаки! — завопила зло Йорка.

Желтые струйки на мгновение прервались. На нас обратились испуганные подсвеченные лица. Но, разобравшись, что по соседней тропке шагает не начальство, а какие-то наземники, они заухмылялись и возобновили свое занятие.

— Шила вам в жопы! — не унималась гоблинша. — Мы там ходим, а вы…

— А куда мне ссать, гоблин⁈ — неожиданно дал ответ один из работяг с седой щетиной. — Я тут вишу по двадцать часов в день! Жру здесь, пью здесь, сплю здесь, болею и выздоравливаю здесь! Живу здесь, сучья ты дочь! Придет время — и сдохну здесь же! На ноги встаю, только чтоб запасы пополнить, рабочий наряд получить и батарею подзарядить. И снова сюда — на паутинке болтаться! Так что мне делать⁈ В рот себе ссать? Вообще не ссать⁈ Да пошла ты! С-сука тупая!

Следующие метров сорок мы прошли молча. Потом все испортил не выдержавший и заржавший Рэк, схватившийся за искромсанный живот, согнувшийся, но никак не могущий прекратить хохотать. Беззвучно рассмеялся и я. Но надувшуюся мрачную Йорку добил вид с трудом сдерживающего смех прыскающего Баска.