— Уверены, что стоило? Можно было бы разрулить диалогом с Мимиром. Вы ведь герои и все такое… разобрались бы без крови и убийств.

— А так можно было? — изумился я, пораженно скривив рот. — Гребаные эльфы! Что ж ты раньше не сказал⁈

— Шутите. — понимающе кивнул парень. — Что дальше?

— Самый быстрый спуск вниз к центру города. — перестал я корчить рожи. — И через шесть часов ты должен обеспечить самое главное — столь же быстрый подъем вверх, причем там, откуда ближе всего добраться до входа в Кислотку.

Он не стал задавать глупых вопросов. Не стал указывать на очевидный факт — моя группа недееспособна. Куски отбитого гоблиньего мяса. Он просто кивнул и задумался, не забывая тем временем помогать едва идущим бойцам удерживать равновесие на узкой тропе над бездной, ловко при этом балансируя сам. Когда Йорка, сделав еще десяток шагов, попросту отключилась, я взял ее на руки и, глянув на ее грязное избитое лицо, коротко велел:

— Быстрее!

— Да, бвана. Да…

Эти твари бросили их в клетки умирать. Не всех. Судя по всему, Рэк и Баск сумели бы оклематься. А вот Йорка… по телу дурной гоблинши начали пробегать волны легких судорог. Она умирает. Прижать к ее телу красную аптечку? Вжать кнопки? Да… если не успеем — я так и сделаю. Причем со всеми троими. Но пока они могут идти сами, и пока Йорка дышит — постараюсь этого избежать.

— Быстрее. — повторил я. — Быстрее…

Следуя за поводырем, становясь все злее от вынужденной медлительности, я все же сумел сдержаться и не всадить пару игл в болтающихся под трубами пауков-сварщиков, что были виноваты лишь в одном — в своей принадлежности к паучьему племени. Хотя чем они отличаются от обычных гоблинов? Ничем, кроме установленной в заднице лебедки…

Пройдя десятком троп, мы остановились у небольшого железного ящика. Парень откинул дверь — и там оказалась большая лебедка. Пояснять не требовалось. Но я все же выслушал его — особенно внимательно запоминая детали будущего подъема и одновременно наблюдая за тем, как у меня на руках умирает напарница. Я спустился с небес первым, прижимая к себе непрерывно стонущую Йорку. Приземлился в трех шагах от медблока с гостеприимно распахнутой дверью. Распахнутой не для нас — туда как раз затаскивали мужика с перетянутыми культями ног. От моего толчка гоблины повалились в грязь. Шаг внутрь. Опустить Йорку на дырчатое кресло. Попятиться назад. Дверь бесшумно закрывается, я успеваю увидеть, как к телу девушки с потолка опускаются сверкающие стальные руки… Раз система так спешит — дело плохо.

Нагнувшись, поднял уже не стонущего, а орущего от боли искалеченного мужика. Оценив взглядом количество дверей — всего пять — подошел к дальней, занес его вниз. Уложил на кресло, шлепнул по груди: