— Если я вдруг принесу тебе его голову — ты продашь мне хорошее оружие?

— Оружия до жопы и в Зомбилэнде.

— Даже так.

— Но, если ты принесешь мне голову Ракла… а если ты приведешь его живым… наша благодарность будет велика, сыроед Оди. Очень велика.

Молча кивнув, я накинул куртку, прихватил оружие и начал спускаться по мокрой холодной лестнице, спеша присоединиться к переминающимся на бетонной ленте бойцам.

Очередная тренировка. Все тело вопит — не надо! И именно поэтому — надо.

* * *

«Проблемой» оказалась грязевая мощная затычка в кирпично-бетонной трубе под одним из участков Чистой Тропы. В результате по одну сторону тропы появилось настоящее озеро, которому некуда было деваться — путь к морю был отрезан.

Стылая тягучая грязь сыто отрыгивала и чавкала в темноте трубы. По нашим ногам текла ледяная масса. Долго тут не простоять — нам выдали резиновые высокие сапоги, но ледяной холод делал свое дело. Скоро ножные мышцы скрутит судорога. Хуже всего пришлось призму — на него сапоги не налезли, и он остался в ботинках. И сейчас гниду трясло, он с хрустом стучался шипами плеча о кирпичный свод. И при этом легко удерживал на весу Джоранн, подставив под ее попу повернутое плашмя лезвие. Сил призму не занимать.

Метрах в двух от нас, рядом с перегородившей трубу грязевой стеной, копошились четыре инженера. Они попросили нас пока ничего ни в коем случае не трогать, не дергать и не тянуть. Потом повторили все еще раз — видимо, сомневаясь в умственных способностях гоблинов. Никто из нас не рассердился — даже Рэк легко сдержал свои эмоции. Во-первых, мы жутко уставшие, и сил злиться просто нет. Во-вторых, не понять серьезность ситуации не сможет только поистине тупой — если все эта хрень сейчас поползет, а затем лопнет, нас сметет грязевым селем, переломает, сотрет в кровавую кашу о кирпичные стены и небрежно выплюнет в русло. После чего свежий рыбий корм отправится в море… Так что мы стояли и ждали, когда четверка инженеров решит, что и как делать.

Глядя на мотки веревки и мелькающие в их руках фонари, я невольно улыбался — вспомнилось почему-то наше с Йоркой бурлачество. Когда мы, одетые лишь в смешные шорты, голодные, слабые, стояли и готовились вытягивать из странной стены не менее странный блок какого-то механизма. Тогда я еще не понимал всего масштаба этого вселенского безумия. И таращился на мир невинным взглядом новорожденного гоблина с небольшими отклонениями. И вот спустя дни и недели я тут — вооруженный, сильный и охреневающий от этого изуродованного и все еще стального мира, снова готовлюсь поработать бурлаком.