А вещи?

Так ведь выбросил же. Нет их больше.

Ну да…

Подтянувшись, забросил ногу на вершину и перекатился. Охнул — в бок впилось острое. Выругавшись, извернулся и посмотрел.

Твою мать…

У меня в боку торчал меч.

Настоящий меч. Не просто стальная заточенная полоса с приваренной перекладиной. Нет. На скале лежал покрытый ржавчиной и патиной средневековый меч, имеющий красивую рукоять, хитро закрученную перекладину — гарду? Эфес? — что-то крутится в голове, но я точно не спец в истории.

Меч воткнулся едва-едва — попортил гоблину куртку и шкуру. Сев, провел ладонью по рукояти, сдирая лишайник. Вот черт — рукоять была украшена тремя мелкими красными камнями. Рубины?

Скользнув взглядом по вершине Скалы, встал, прошелся по кругу, сгребая все чужеродное. Уселся рядом и, задумчиво глядя на кучу ржавья, пробормотал:

— И откуда же вы приплыли, насильнички гребаные? Прямиком из прошлого, что ли?

А откуда еще, если судить по предметам?

Передо мной лежали: меч, украшенный рубинами, смятый шлем, похожий на ведро, ржавая рваная кольчуга и серебряная статуэтка обнаженной девушки, сидящей на камне и обхватившей себя руками.

Выйдя из ступора, оглядел еще раз все предметы и, оставив их на Скале, спустился вниз. Едва спустился — накатила слабость. Споткнувшись, едва не упал и вовремя остановил дернувшуюся ударить руку — ко мне метнулась стройная фигурка.

— Я так думаю — помочь? — улыбнулась девушка.

— Ну помоги. — улыбнулся я, чуть наваливаясь на нее своим весом. — Помоги…

На этом день и закончился.

А утро началось со стука ножа об оленьи кости.

Тук-тук… тук-тук-тук… Старый Гыргол выколачивал мозги из костей, вызывая меня на беседу…

И вот я здесь — лежу на холодном берегу и смотрю в море, перебирая в голове факт за фактом, пытаясь слепить их во что-то, имеющее хоть какой-то смысл. Кое-что вырисовывалось. Но…

Услышав тихие, но тяжелые шаги, я поморщился.

Дерьмо.

Омрын.

Приперся все же. Уже после. Кто же тебе мешал прийти до?

Парень лет двадцати с небольшим. Невысокий, крепкий, длиннорукий. Остановившись в паре шагов, он, крутя в руках короткий гарпун, задумчиво смотрел на медленно светлеющий горизонт. Вид у него был невеселый, но за грустью скрывалась злость. Коротко глянув на меня, отвернулся, дернулся плечом. Я поморщился:

— Не делай так, дитя ты громом трахнутое.

— Как не делать⁈ — Омрын живо обернулся, с радостью набычился: — Я так думаю — тебе какое дело, чужак?

Еще бы ему не радоваться — он только и ждал повода для конфликта, а тут чужак сам ему помог.

— Чуть лучше сейчас. — я одобрительно кивнул. — Вытащил смелость из задницы наконец-то. Еще агрессии добавь и вообще отлично получится. Мужик только с обидой, но без смелости и агрессии — баба плаксивая. Такие только и умеют кричать про свои сраные права…