— Оставь это дерьмо при себе.

— Понял… слушай… мы просто так решили…

— Нет. — покачал я головой. — Она так решила. А ты с внутренним облегчением согласился. Зомби прозрел, отмяк душой, растерял мстительность и захотел теплого и спокойного будущего. Где он будет просыпаться в яранге и слышать рокот близкого моря. Где над костром булькает крепкий сладкий чай. Где всегда есть мясо и рыба. Где можно пойти в тундру и набрать гребаной морошки. Где можно побродить по пляжу, гарпуня рыбу, затем жарить ее на рожне и с пылу с жару угощать любимую гоблиншу с расписной рукой, что, сидя у входа в ярангу, штопает меховую куртку и с улыбкой смотрит на тебя…

— Да пусть даже так! Я устал от боли и крови. — опустил голову Баск. — Я устал куда-то идти. Я… я боюсь куда-то идти. Потому что…

— Потому что теперь тебе есть что и кого терять. — усмехнулся я. — Ты услышан, зомби. И ты свободен. Как и она. Интерфейсом и группой займусь чуть позже. Если можете выйти из группы сами — выходите.

— Командир, послушай…

— Мне неинтересно, Баск.

— Понял…

— Сейчас ты встанешь — и уйдешь. И чтобы ни ты, ни она ко мне не подходили.

— Жестко ты…

— Я желаю вам удачи. Честно. Но и только. С прибытием на новую родину. Обживайтесь. И помните — отныне вы сами по себе.

— Теперь и ты услышан, командир, — Баск поднялся.

Постоял пару секунд и пошел прочь. Я остановил его:

— Баск. Не расслабляйтесь. Тем путем, что пришли мы — придут и другие однажды. И не исключено, что это будут злые гномы, желающие отыскать гребаных гоблинов, посмевших убить их жрицу. Когда гномы явятся сюда — они убьют вас.

— Если явятся…

— Нет. Они явятся. Рано или поздно — но явятся обязательно. И тогда прольется кровь.

— Вот наша разница — я все же верю в светлое будущее.

— Будущее всегда светлое. Просто не для всех оно наступит. Помни, зомби — рано или поздно кто-нибудь вылезет из той вонючей дыры и постарается поиметь вас. Постарайтесь не облажаться.

— Хорошо. Удачи вам, командир…

— Валите нахрен.

Зомби ушел. Я не глядел ему вслед. Я смотрел на быстро светлеющее море и пил крепкий сладкий чай. Но недолго. Звук очередных шагов заставил меня тихо застонать и пообещать:

— Я могу убить тебя и до полудня, гребаный ты Гыргол.

— Погоди! Погоди, чужак! Я так думаю — могу тебе кое-что показать! Кое-что интересное!

— Свою печень? Я бы глянул…

— Погоди! Что тебе моя печень? Давай зарежем молодого олешка, сварим, посидим у костра, а затем я станцую и покажу тебе кое-что очень интересное! Я так думаю — такого ты не видел!

— Убедил. — после короткой паузы признал я. — Люблю интересное. Показывай. А олешек пусть живет. И без танцев. Не хочу блевать таким прекрасным утром.