— Ну ты, сука, и накамлал. — рассмеялся я, падая задницей на шкуру. — Рыбы ради?

— Рыбы ради. — с робкой улыбкой подтвердил Гыргол и, радуясь потеплению наших отношений, скромно спросил: — Ты убьешь меня, чужак?

— Больше никаких добровольных смертей. — не отрывая взгляда от океана, произнес я. — Кто захочет уйти сам — пусть уходит. Ты в Смертный Лес никого посылать не станешь.

— Не стану.

— Два моих гоблина останутся здесь жить. И к ним отнесешься как к родным. Обучишь обычаям, научишь гарпунить и обращаться с оленями.

— Обучу и приму.

— Ответишь на мои вопросы — и живи. — принял я решение.

— Я так думаю — правильно ты говоришь! — расцвел диктатор и шаман крохотного островка, умеющий поднимать и опускать скалы. — Спрашивай!

— Обновим чай и поговорим. — буркнул я, вставая.

Пока нес к костру опустевший котелок, все пытался убрать с лица косую ухмылку.

Мы ошиблись.

Я ошибся — когда предположил, что система подняла что-то вроде домкратов, дабы укрепить стальные своды умирающего гребаного мира. Те домкраты, что прикрывали собой дверь с экраном, через которую прошло любознательное звено Трахаря и погибло, натолкнувшись на впавших в бешенство дэвов, были подняты совсем по другой причине.

И эта причина — нехватка желтобрюхой жирной рыбы, так любимой островным племенем сыроедов.

Вот что послужило спусковым крючком целой цепочки событий.

Старый Гыргол звякнул железной штукой, мотнул с хрустом тощей задницей — и поднялись мощные домкраты, воздев над морем многотонную тяжесть скал.

Старый Гыргол топнул — и взорам пауков открылась дверь.

Пока старик танцевал — пауки приняли игровой вызов и открыли дверь.

— Сила нашего племени. — с нескрываемой гордость прогундел мне в спину торопящийся следом вождь.

— Всего лишь открытие дверцы в большом аквариуме, — не согласился я, садясь у костра и бросая взгляд на скалистую гряду, — замаскированное под еще одно представление с бездарными актерами. Рациональное, спрятанное в иррациональном. Желтобрюхой рыбы стало больше?

— Много больше!

— Трахарь сдох не зря. — хмыкнул я и снова зашелся в лающем смехе. — Вот дерьмо! Сучье невезенье Трахаря!

— Кто такой Трахарь?

— Ты убил его, камлающий старик, — фыркнул я, успокаиваясь. — И еще целую толпу боевых пауков. И все ради вкусной рыбы…

— Я не понимаю.

— И ты открыл мне дорогу сюда. — уже с умыслом добавил я, нехорошо усмехаясь. — Ты открыл мне дверь, когда поднял гряду.

— А сейчас? — после короткой паузы осведомился Гыргол.

— Сейчас дверь надежно закрыта. — развел я руками.

Старый вождь задумчиво поглядел в море, и я понял — даже если вновь оскудеет число желтобрюхой рыбы у берегов его острова, Гыргол лучше откажется от этого деликатеса навсегда, чем поднимет арку. Больше он дверь открывать не станет. Без чужаков жить лучше…