— Когда последний раз здесь была большая лодка с парусом?

— Много лун назад.

— Примерно? В то время, когда ты поднял скалу и открыл путь рыбе?

— Где-то так… Да! Так! — ожил Гыргол и часто закивал: — Так! Сначала скалу я поднял. Потом пришла большая лодка с двумя парусами. Но близко шибко не подходила к нам.

Получается гнида Хван вполне мог оказаться на той большой лодке. Но для чего бы он там оказался? Лишенный конечностей призм со стертой памятью — так себе моряк. Такой парус не поднимет и якорь не отдаст.

— И очень большая рыба была тогда же! — вспомнил Гыргол — Ух билась на цепи!

— На цепи? — уцепился я.

— На цепи. Проглотила, я так думаю, большой крюк с цепью. Лодка тащит цепь к себе, рыба бьется, воду пенит.

— Крюк с цепью… а рыба прямо большая?

— Большая!

— Насколько? Меня проглотит?

— Двух как ты проглотит! — с уверенностью ответил Гыргол, и я понял — не врет.

Вот и определилась наиболее вероятная роль призма…

Если Хван и был на борту той рыбацкой лодки — то только в качестве наживки. Каким-то образом сумел избежать насаживания на крюк и смылся за борт. Но побег прошел не совсем удачно, и призм словил копье в пузо… Осталось эту теорию как-то доказать.

Хотя звучит логично — открылся проход и в этот сектор вошла не только мелочь, но и преследующая ее крупная рыба. И очень крупная. Тут же явились рыбаки и бросили в воду цепь со вкусной и почти разумной наживкой…

— Как часто приходит большая лодка?

— Мимо часто ходит. А к нам не подходит. Я так думаю — нельзя им. Мать не велит.

— Мать не велит. — повторил я. — Тут ты, думаю, прав. Когда Иччи колбаснул гостей незваных, правила их жизненные система должна была ужесточить. Туда — можно. А сюда — нельзя.

— Я не понимаю.

— И не надо. Расскажи-ка мне о своей магии старик. Чего еще камлать умеешь?

— Я?

— Ты-ты. — кивнул я, с трудом сдерживая прущую из меня брезгливость.

Это ставший таким милым и улыбчивым дедуля — мерзота блевотная.

Сидя на старой шкуре, поглядывая по сторонам, он год за годом отправлял безропотных стариков на «добровольную» смерть в колючих ветвях Доброй Лиственницы. Он в буквальном смысле смывал людей в унитаз, старательно оберегая свое положение. И не забыл упрочить его, к полномочиям вождя добавив и «должность» племенного шамана. Два в одном — Гыргол Великолепный!

— Олешка молодого призвать могу. — скромно начал перечислять старик, не заметив обуревающие меня эмоции. — Сыроеда нового призвать могу, коли смерти случались, а Мать еще не заметила. Но не сразу — Мать сначала оком зорким окинет остров наш. И потом решит.