Так… если не понадобилось им — возьму я. И уже никому не отдам.

Вставшая эльфийка суетливо кинулась ко мне, потребовала:

— Бинты! Раны перетянуть!

Бред… просто переполненный эмоциям разум пытается начать делать хоть что-то — пусть и бессмысленное — лишь бы сбросить хотя бы часть калечащего психического напряжения.

— Джоранн, дай Диле упаковку бинтов и тюбик клея. — велел я.

С намеком зыркнув на удивленно обернувшуюся рыжую, я шагнул за спину эльфийки и с силой пнул по простреленной груди Чижика. Бесполезное бородатое мясо дернулось… и уронило башку на хрустнувшую грудь. Взвыла аптечка… и писк тут же оборвался.

— Чижик! — эльфийка бросилась к трупу, но я поймал ее, с легкостью приподнял и оттащил к стене.

— Он умер с достоинством… — встряхнул я Дилю как котенка — Понимаешь? Он крепился ради тебя. Держался.

— Да… мой милый Чижик… такой неумелый в постели… но такой ласковый… с щекочущей бородой…

— Ща сблевну. — не выдержала Джоранн.

— Я аккуратно вынесу его. Вынесу с достоинством. — кивнул я. — А ты пока посиди. Вот. Выпей компота.

Сладкое пойло — любимая жрачка воспитанного на сахарке мозга. Стоит языку ощутить сладость — и мозг восторженно пищит, а следом и успокаивается. Безумная ассоциация, где сладкое равнозначно безопасному.

Вцепившись во флягу, эльфийка сделала глоток, тяжело вздохнула. Приходит в себя, встроенная в холеную тушку аптечка помогает. Хорошо. Шагнув к сдохшему Чижику, я поднял его торс, аккуратно вынес, прикрыв за собой дверь. Сделав пару шагов по коридору, зашвырнул его в первую попавшуюся комнату и вернулся за ногами. Повторив с ними ту же процедуру — попутно выпнув из зала одинокое сморщенное яйцо — я вытер о труп чуть испачканный ботинок и вернулся в зал, попутно переглянувшись с патрулирующими бойцами.

Не удовольствовавшись этим, снова высунулся в окно, глянул на нависающую над зданием колонну системного наблюдения, вопросительно приподняв бровь. Через минуту выяснилось, что система плевать хотела на мои гоблинские брови, и я с удовлетворением запихнул голову обратно под прикрытие толстенных стен.

Вернувшись к эльфийке, что начала бессвязно ругаться, поминая причудливые имена — явно перебирает всех своих потенциальных врагов — я задумчиво постоял рядом, послушал и понял, что сейчас продуктивного диалога не получится. Вот почему я предпочитаю иметь дело с жопными выползнями, битыми-перебитыми жестокой жизнью. Они настолько привыкли к постоянным ударам судьбы, что быстро приходят в себя после очередного нокаута и просто делают следующий шаг. А изнеженные и не знающие жестокости эльфы до того привыкли жить в безопасной ракушке, что любой подобный стресс надолго выбивает их из колеи.