— Нет. — качнул я головой, смотря не на разведчика, а на старика у моих ног. На его седую искаженную морду.

Странно…

Старик и плакал, и улыбался. И пытался казаться несокрушимым и насмешливым. Его прямо разрывали противоречивые эмоции. Но настоящей была только одна — страх. Он буквально вонял страхом. От этой же древней эмоции, от первобытного ужаса, изнемогал лежащий рядом второй пленник.

— Тут что-то не так. — решил я. — Где тело помершего? Притащили?

— Н-нет… — удивленно дернулся Тигр. — Там под кустом и бросили дохляка. Только башку на всякий случай отхерачили.

— Плохо. — поморщился я и снова потянулся к кляпу старика.

Тут все и началось. Старика как подбросило. После чего выгнуло такой невероятной дугой от пронзившей его яростной боли, что пару секунд платформы касались только его затылок и пятки.

— Охренеть… — выдохнул Рэк.

— В прошлый раз было так же! — дернулся Тигр.

Я рывком выдернул кляп и…

— А-А-А-А-А-А-А-А-А! — корчащийся, бьющийся, колотящийся башкой о металл платформы старик выглядел так, будто сквозь него пропускали мощнейший разряд электричества, одновременно выпиливая бензопилой узоры на его коленных чашечках.

— Что с тобой, хреносос? — рявкнул я. — Ну⁈

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Крик резко оборвался, старое тело расслабилось и… распласталось уже мертвым. Голова упала набок, ничего уже невидящие глаза слепо уставились на подбитый тусклым исцарапанным металлом носок моего ботинка.

— Дерьмо. — мы это произнесли хором, после чего столь же дружно повернулись к последнему пленнику, что яростно стучал пятками о металл.

Выдернув ему кляп, торопливо рыкнул:

— Говори! Что за хрень с вами происходит⁈ Ну!

— Сука! Сука! Сука! Сука! Не хочу! Не хочу так погибать! Сука! — зачастил заливающийся слезами пленник. — Не так! Так не хочу! Не та смерть! Не та! Но самоубийство грех! Но это… я не хочу! Я НЕ ХОЧУ ТАК ПОДОХНУТЬ! Эй! Хреносос! Отруби мне голову! — пленник прохрипел это, обращаясь к Рэку. — Я твою жопу имел! Я тебя имел! Ты взахлеб сосал, упырок с топором! А когда я тебя трахал, ты звал бабулю и розовых пони! Давай! Руби! Руби мне голову, сука!

Перекривив харю, Рэк вцепился ручищами в скобы, торчащие из корпуса сидящего на платформе экза, замотал башкой:

— Держаться, главное, сука, держаться. Я ему потом член с корнем выверну!

Бледно усмехнувшись, я залепил пленнику пощечину и, когда он заткнулся, сказал ему:

— Нет. Так просто ты не сдохнешь, гнида. Ты будешь жить до тех пор, пока не расскажешь мне все, что я хочу.

— Я? — рассмеялся мне в лицо совсем молодой еще мужик — Я буду жить⁈ Идиот! Идиот! Я уже мертв! Я уже чую ее! Чую! Смерть пришла за мной… вцепилась шипастой рукой в сердце! И уже сжала его мертвой хваткой!