И дело пошло. Двадцать лет тут все цвело и радовалось жизни, плодилась свекла, рождались детишки, люди жили счастливо и были при деле. Помещики соревновались в роскоши и пышности, не забывая проворачивать многомилионные сделки и все богатея и богатея. Тем, кто вел дела неумело, приходилось сдаваться и выставлять родимые земли на аукцион. И вот там начиналась настоящая битва — каждый помещик жил безумным странным желанием увеличивать и увеличивать размер своих личных земель. Как малолетки меряются членами и сиськами, так помещики мерились размерами и ухоженностью своих владений. Продаваемые земли выкупались за бешеные суммы. После чего с купленного поместья сносились все постройки до единой, из земли вынимался каждый обработанный камень, а затем на перепаханной почве высаживались сразу взрослые деревья. Месяц… и там, где было горделивое поместье неудачливого помещика, теперь растет густой дикий лес. В этом был особый шик — быть владельцем лесов, лугов и рек. Еще помещики мерились количеством деревень и душ в них обитающих. О своих крестьянах заботились. Крестьян преумножали. Детям обеспечивали особое образование — с тем, чтобы потом они никуда не уезжали и оставались на земле, получая собственные наделы. Дабы увеличить «поголовье», выкупались задолженности погрязших в долгах подходящих по нраву бедолаг, которых доставляли сюда и сажали на землю. Так они получали возможность рассчитаться с долгами. Так увеличивалось количество крестьянских душ, для которых вскоре появилось неофициальное название — крепостные.
Примерно в те же времена появилась знаменитая на весь мир символика помещичьего огромного края — Медвежья Гора. Крутые склоны блестят золотом и малахитом, а на вершине стоит на задних лапах разъяренный оскаленный медведь. Эта эмблема, несмотря на свою грозность, полюбилась всем детям и родителям мира — под этой эмблемой продавались дорогие натуральные продукты питания. Никакой химии, все гарантировано органическое. А те придурки, кто пытался подделывать эмблему и толкать дешевую химию под видом дорого бренда… хватило десятка максимально жестких и кровавых наказаний с разбросанными повсюду отрубленными топором руками и головами, чтобы все поняли, насколько трепетно помещичий край относится к своему бренду. Так они и дальше богатели, попутно увеличивая свое влияние и приращивая все больше бесхозных территорий.
Идиллия длилась достаточно долго. А потом планета шарахнула вторым климатическим скачком. Его заметили все. Трудно не заметить глобальное стихийное бедствие, что унесло жизни почти двухсот миллионов человек разом — только по официальным сводкам. Но кто знает, сколько на самом деле было вытащено трупов из разрушенных стихией трущоб по всему миру, а сколько из них так и осталось гнить под ушедшими на морское дно завалами. Но эти таежные края остались почти нетронутыми — сказалось географическое положение. Пока во всем мире взрывались покалеченные реакторы и смывались в океаны целые города, пока уходили навсегда под разом поднявшую воду целые архипелаги и немалая часть материков, тут все оставалось благочинно.