Хотя в целом грусть коллеги ему была понятна. «Девятка», которая досталась отделу еще при жизни Францева, по сути, дышала на ладан, и даже усилия приятеля Баженова, являющегося чудо-автомехаником, который мог оживить почти любой автомобиль, помогали ей все меньше. Впрочем, микроавтобус она все же пережила, поскольку тот в какой-то момент окончательно отказался заводиться, и реанимировать его не удалось. Но нет худа без добра, произошло это горестное событие крайне своевременно, поскольку буквально через пару дней после того, как Баженов, приехав из автосервиса, произнес фразу: «Народ, теперь ходим пешком. Девятку Мишаня через неделю отдаст, а микрик все, аллес капут», какому-то очень серьезному чину из правительства понадобилась помощь отдела, поскольку у него дома начало твориться нечто непонятное. В результате Морозов с Баженовым добирались до очень и очень респектабельного имения, находящегося в пригородной зоне Москвы, часа два с лишним, а когда обладатель высокой должности высказал им свое недовольство, то те без малейшего почтения ему ответили, что они опера, а не спринтеры, и впереди паровоза в самом прямом смысле бежать не умеют. Да и не желают.

Возможно, в другой ситуации грозный чиновник начал бы обещать сотрудникам отдела то, что они последний день в органах работают, или сулить «волчий билет», но поскольку его любимая внучка уже третий день не желала просыпаться и при этом еще в самом прямом смысле зеленеть начала, то он страшилки при себе оставил, вместо этого предоставив Александру со Славяном свободу действий.

Дело оказалось несложным, довольно быстро ребята выяснили, что три дня назад семилетняя Маруся с дневной прогулки притащила домой винтажный костяной гребень, который нашла на берегу лесного озера, находящегося неподалеку. Вот так девчушке одновременно и свезло, и не свезло. Свезло, поскольку гребешок тот на самом деле был предметом, сработанным не один век назад, и тянул на музейную редкость. А не повезло, потому что он принадлежал шишиге, нечисти для людей не сильно опасной, но крайне мстительной. Само собой, обнаружив пропажу и поняв, что с этого момента волосы ей расчесывать нечем, шишига бросилась на поиски любимой вещицы и быстро добралась до дома чиновника. Внутрь людского жилья без приглашения она попасть не могла, Покон не дозволял, но у хитроумной озерной жительницы имелись другие способы поквитаться за нанесённую ей обиду. Проще говоря — она через гребень навела на похитительницу порчу, которая стремительно начала превращать малышку в шишигу же. Будь Маруся постарше и урони первую женскую кровь или пройди обряд крещения — такой номер бы не прошел, а так изобретательной нечисти ничего не мешало.