И так — чем дальше, тем хуже. То призраки из числа старомосковских, те, которые еще потешное войско царя Петра помнят, детей за собой в призрачный город уведут, чтобы там их души выпить без остатка, то русалки из Яузы чуть ли не с парапета парня в воду утащат, то Лихо пьянчуг, которых за последнее десятилетие в столице здорово прибавилось, начнет изничтожать. Не одного-двух, как прежде, а чуть ли не пачками.

Но самым неприятным в этом было то, что никто из пойманных лиходеев вины за собой не ощущал. Даже те, кто вроде бы прежде абсолютно нормально с отдельскими сотрудничал. Тот же водяник из Яузы, прежде вполне адекватный при переговорах и не проявляющий никакой агрессии к горожанам, отказался выдавать виновниц происшествия, в ходе которого утонул парень, заявив что-то вроде:

— Девки мои в своем праве. Река наша? Берег наш? Ну и нечего в русалью неделю обжиматься, понимаешь, на глазах у всех. Приличия знать надоть. Спасибо скажите, что только его одного утащили, без потаскухи.

«В своем праве». Именно эту фразу оперативники слышали от тех, кого ловили, чаще всего. Такое ощущение, что в городе все теперь были в своем праве, кроме, пожалуй, основного народонаселения Москвы. Права людей чем дальше, тем больше не рассматривались как таковые.

Разумеется, никакой случайностью тут не пахло, даже малоопытному еще Ольгину было предельно ясно, что кто-то очень умный и недобрый накаляет обстановку, подводя под стремительно набирающий скорость беспредел некую чуть ли не правовую базу. Ну или как минимум логическое обоснование. Но кто, что — ниточку, за которую можно уцепиться, ухватить пока не получалось. Морозов и его подчиненные провели множество бесед с самыми разными представителями ночной Москвы, как задушевных, так и с пристрастием, но результат все они показали нулевой. Кроме хрестоматийных «да все так думают» или «ведь правильно всё», изложенных разных формулировках, им ничего добиться не удалось.

А ситуация между тем накалялась все сильнее, поскольку, глядя на происходящие, потихоньку начинали бесчинствовать без оглядки на отдел до того стоявшие в сторонке представители наиболее многочисленных обитателей сумрачной столицы, а именно вурдалаки и ведьмы. Да-да, они раньше себе многое позволяли, но точечно, чаще всего по молодости и недомыслию. Сейчас же все обстояло совсем иначе, сейчас и те и другие начали убивать просто потому, что могли себе это позволить. Не из голода, не для того, чтобы годы забрать, а из куража. Захотели — и убили.

И их больше не останавливало то, что кого-то из их сородичей за содеянное обезглавили или кучкой пепла сделали. Словно пропал страх — что перед отделом, что перед собственными старшими.