Мне очень хотелось бы взглянуть на выражение его физиономии, но увы… Впрочем, я уже не мальчик, чтобы с восторгом любоваться плодами своих трудов…

…Локти моей жертвы ослабли, леера остались выше, задница гулко бухнулась о палубу.

Я отступил и опустил кулаки:

— Кажется, мы закончили, джентльмены?

…Рука Сэлби добралась до кармана, но поскребывания пальцев слышались слишком слабо. Его пальцы замерли, до меня доносился лишь стук тяжелых капель, падающих из свернутого носа и щелкающих о исхудавшее пузо соперника. Да, он подождет и выберет иной подходящий момент. О, Сэлби и подходящий момент — просто смешно.

Я удовлетворенно кивнул: этот фрейм за мной.

— Джентльмены, я на ялик…

Подтянуть буксировочный конец к корме мне помог Док.

— Ты рискуешь, Энди. Недоделанное дело хуже не начатого. Кроме того, при благоприятном развитии событий, ситуация будет выглядеть щекотливой. Закон экспедиционного полкового лагеря отличается от общепринятых в цивилизованном обществе. Лучше ему добраться до лагеря живым.

— Я помню. Не собираюсь опережать события. Если «недоделанное дело» не напросится само.

— Будь я проклят, если когда-нибудь еще скажу, что ты бываешь слеп, хотя бы мгновение. Страшновато было наблюдать. Ладно, будь поосторожнее с гребцом. Перед смертью несчастные проявляют агрессивность.

Сан не проявлял агрессивности. Он истекал кровью и плакал. Мне пришлось разрезать одну из веревок и наложить жгуты на его руку и ногу. Парусину я задернул, хотя солнечные лучи пробивались сквозь многочисленные прорехи и жгли глаза, но я все же мог смотреть сквозь ослабленную до трех слоев глазную повязку и действовать.

Кровь из прокушенных рук и ног вроде бы остановилась. Я достал флягу и напоил гребца. Выглядел он так себе. Благо, пристально всматриваться мне было больно, и я не всматривался. Он тоже глаз не открывал, едва дыша и лишь порой хрипя чуть громче.

— Только один вопрос, — пробормотал я, отпуская голову подгнившего скелета на банку.

— Как москиты под парусину пронырнули?

Сан издал умирающее «хнык».

— Это-то понятно, — согласился я. — Но как именно? Ты не стесняйся, может, отмучаешься скоро, к чему силы беречь? Поговори.

— Не мучь. Помираю, — прошептал несчастный. — Что москиты, нахб. Проскочили. Я ж до ветру пытался…

формулировка «до ветру» мне показалась странной, но смысл я уловил.

— Понятно. Что же ты не слушал? Они жужжат громко. От таких сучьих жал подыхать — не лучший выбор.

— Обескровили, бихналя, — выдохнул несчастный. — Что за судьба такая…

Меня окликнули с кормы катера:

— Энди, если бедолага еще жив, напои его пообильнее. Поможет при кровопотере.