В каждом закоулке старого города, пусть и в новое время текла своя жизнь наполненная морщинами прошлого, настоящими и вымышленными историями. Мне стало вдруг грустно, что невозможно попасть в ту эпоху и ощутить кожей дыхание времени.
Дом мистер Фореста небольшой, но уютный, в три этажа и с окнами, выходящими на Темзу. Из небольшого холла на второй этаж вела лестница. Поднимаясь по ней, я ощутила странный запах. Чем выше мы поднимались, он становился сильнее. Я даже спросила мистера Фореста, чем пахнет, создавалось впечатление, что где-то между деревянных панелей в стене сдохла крыса.
Он удивлённо взглянул на меня и, пожимая плечами, ответил, что ничего не чувствует. Странности начались, когда я только прикоснулась к дверной ручке комнаты Ригли. Перед глазами вспыхнуло видение. Парень заходит в комнату с мужчиной. Его лица мне не разглядеть, потому что я наблюдала за ним со спины.
– Мы успеем вернуться? – голос Ригли выплыл как из тумана.
– Конечно, – ответил незнакомец. – Скажи родителям, что отправился в Уотфорд на футбольный матч.
Ригли хохотнул, добавляя, что в это они поверят охотнее.
«Куда собрался этот мальчишка»? – размышляла я. «Что скрывал он от родителей»?
– На матч едут Лукас и Джим, – Ригли вдруг растерянно взглянул на собеседника. – Как с этим быть, Томас?
Голос мистер Фореста вырвал меня из видения. Я не увидела лица незнакомца по имени Томас, который был готов обернуться. Отдёрнула руку от двери, возвращаясь в реальность.
– Вы что-то увидели, мисс?
Я, кивая, толкнула дверь и вошла внутрь комнаты сына мистера Фореста.
Это было довольно-таки просторное помещение, из окна падал свет на кровать, стоящую у стены. Она заправлена идеально. Так же на столе, где лежал ноутбук, покоились две книги, один карандаш и одна ручка. На полу не соринки, на мебели пыль отсутствовала полностью, как будто перед моим приходом здесь поработала горничная. Я двинулась к шкафу с одеждой и, открыв его, увидела ряд одинаковых светлых рубашек, все они с длинным рукавом серые в тонкую синюю полоску. Брюки, джинсы, бельё разложено с точностью и аккуратностью, как будто в этой комнате давно никто не жил. Нет, берлога подростка не могла выглядеть именно так.
– Он у вас всегда такой аккуратный? – невольно вырвалось у меня. – На стене нет плакатов любых групп, не разбросаны вещи. Вам не кажется это странным?
– Ригли всегда любил порядок. Ещё с детства старший брат называл его перфекционистом, – улыбнулся Джон Форест. Он тяжело дышал и попросил с моего разрешения присесть. Под его тяжестью, кровать скрипнула, плед приподнялся, и моему взгляду открылся ящик, лежавший под ней.