— Ничего, ты вправе злиться, я вела себя, как тупая дубина.
Сестра кладёт одну руку на стол.
— Думаю, нам нужно что – то уморительное, — накрываю ладонью пальца сестры, но замечаю, что они дрожат, — твою мать, Кики!
— Прости, Настя, я просто… Просто замёрзла.
— Чушь! — Резко встаю и направляюсь в свою спальню, — уезжай, Катя, меня достало твоё дерьмо!
Сестра поднимается за мной: — твоё дерьмо ещё хуже, оно уже смердит, разве ты не видишь?
Закрываю дверь прямо перед её носом, тело безвольно скатывается на пол.
— Настя, я просто хочу тебя защитить!
— Мне не нужна твоя защита. — Выкрикиваю я.
Медленно приходило осознание. Паучьи сети расставлялись методично, и каждая из них оставляла липкий чёрный след. Она знала, что я забрала записку и конечно, сестра поняла, на что способен Марк.
Первый снег
Глава семнадцать.
Первый снег.
Марк очень долго и тщательно рассматривал витрину с кольцами. Наконец его цепкий взгляд выхватил аристократичное сияние кольца-солитера с матовым чёрным бриллиантом и сложной закрепкой.
— Это великолепие просто создано для такого эстета, как вы. — Женские руки достали кольцо из белого золота с камнем-каплей вытянутой формы.
— Я возьму его. Мне нужен семнадцатый размер.
Девушка улыбнулась: — Если не секрет, почему именно камень «карбонадо»?
Перед взором Марка появилась фигура любимой женщины: длинные красивые ноги, манящие изгибы лёгкого стана, бархатная королевская кожа, бледное лицо, на котором выступал красивый румянец, когда она возбуждалась, глаза глубокого чёрного цвета - в темноте они завораживали своей дымкой, а на свету становились чистого, красивого тёмно-коричневого оттенка. А волосы... её волосы шоколадного цвета на ветру рассыпались тяжёлой копной и пахли горной лавандой.
Когда образ рассыпался перед глазами, Марк ответил: — Для особенной женщины - особенные изделия.
Марк вышел из ювелирного дома, убрал бархатную коробочку в потайной карман бомбера и двинулся к своей машине. Прозвучал короткий звук сигнализации. Высокая фигура опустилась на сиденье, следом на место рядом с водителем сел темноволосый мужчина средних лет.
— Поговорим о вашем «подарочке», господин Архипов. — Дубров незаметно нажал на кнопку записи старенького диктофона.
Марк молчал.
— Вы оставили для своей возлюбленной человеческие пальцы. Вы думаете, это романтично?
— Отправьте мне повестку, тогда поговорим.
Следователь наклонился ближе к Марку: — Уже отправил. Но пока я даю вам возможность сознаться самому, и, возможно, вы не сгниёте в тюрьме строгого режима.
— Я не боюсь замкнутых пространств.