Наши глаза встречаются – голубые смотрят с нежностью в карие.
Образ золотого мальчика рассыпается на глазах, теперь моей щеки касается тёплое и такое успокаивающее прикосновение. Он заключает меня в объятия – безопасные, надёжные.
На макушку опустился целомудренный поцелуй, и только ветер рвал края моего плаща.
В кармане вибрирует телефон, открываю сообщение от Ёжика:«Взяли! Ложусь спать».
— Мне пора, — выдавливаю я.
Парень медленно отстраняется, обогнув машину, распахивает для меня дверь рядом с водителем: — я поведу.
Покорившись, опускаюсь на сиденье, дальше машина катится в полной тишине.
Когда «Шевроле» останавливается у моего дома, парень чмокает меня коротко в губы. Голубые глаза смотрят в упор: — всё, что я делал – того ты желала сама. Всегда можно остановиться и сказать «стоп».
Высокая фигура выходит из машины, а я в растерянности наблюдаю за ней в зеркало заднего вида.
Кто же ты?
Марк
Глава четыре.
Марк.
Ночью я ворочаюсь с боку на бок, толком не сомкнув глаз. Первые утренние лучи солнца падают на край кровати, и тогда, не в силах больше вертеться я встаю и бреду по коридору. Натыкаюсь на злосчастную коробку - надо разобрать. Она не тяжёлая, и я легко ставлю её в середине своей спальни, опустившись прямо на пол.
Рука сама натыкается на фотографии: простенькая свадьба только для родных; Ёжик в синей пижаме с мишками катится в ходунках по нашей квартире; вечно не бритое лицо Глеба крупным планом – зелёные глаза смотрят прямо в камеру, в лучах солнца его волосы отливают оттенком шоколада.
Все три фотографии я убираю в ящик прикроватной тумбочки, затем снова шарю в коробке.
Старые пластинки и диски я оставляю, а вот белую футболку с V – образным вырезом аккуратно извлекаю наружу.
«Глеб Фомин» - нитки на нашивке залоснились от времени, но надпись видно хорошо, а запах остался прежним.
Поднявшись, спускаюсь вниз – коробка отправляется в мусорный пакет, а футболку любовно кладу на стол.
В глубокую миску вливаю молоко, тонкой струйкой и перемешиваю с яйцами, методично всыпая муку. В нос ударил запах ванили, а просторную кухню – гостиную копьями озаряло октябрьское солнце.
Ставлю сковороду на огонь, жду, когда нагреется.
— Это же папина футболка! — Позади раздался восторженный голос сына.
Я оглядываюсь и киваю. Тёплая улыбка сама появляется у меня на губах: — поздравляю, — голос чуть подрагивает, но я сдерживаю слёзы.
— Круто! Спасибо, мам, — Ёжик быстро одевает её – вылитый Глеб в молодости.
Отправляю на раскалённую сковородку тесто, равномерно распределяя его: — как тебе тренер? — пока жарится блин, разливаю кофе по чашкам. Одну ставлю рядом с Ёжиком.