Из второго микроавтобуса высунулась розовощёкая, большегрудая девушка:
— Папа, а якщо Артём помер вже, можна, я за Макара пиду?
Михалыч задохнулся от возмущения. Непутёвая младшая дочь, которую он таскал в Приречье уже третий год, мечтала выйти замуж за житомирского жителя, обладавшего единственным достоинством — красивой внешностью. И совершенно игнорировала простого, наивного и такого положительного приреченского Семашко — домовитого, а главное, холостого председателя сельсовета. То, что Артём Иванович тоже не обращал внимания на красавицу из Житомира, Михалыч в расчёт не брал.
— Я тоби дам Макара. Потим спасиби скажешь, дура.
Девушка обиженно надулась и спряталась в глубине автомобиля.
— Так. — Ожил, наконец, Шевченко. — Я схожу к местной колдунье. А у вас два варианта — либо возвращаетесь домой, Дмитрий вас доведёт без проблем, либо разбиваете лагерь здесь, но подальше от частокола. Возможно, не всё так плохо. Или наоборот, плохо, тогда вместе уйдём.
— Михалыч, давай, от греха подальше, домой воротимся. — Предложил кто-то из караванщиков.
Главный безмолвно зашевелил губами. Потом покачал головой и сказал:
— Платити Гнату и Дмитро з чого? Ни, ми заплатимо, — торопливо заявил Михалыч, опасливо глянув на Игната — але сенс від такой прогулянки? Краще допоможемо, а потим поторгуемо з прибутком. Став полаткі.
— Значит, договорились. Ждите здесь. Сначала всё разузнать надо. Да не забывайте за Димой приглядывать. Не в Тумане, сами понимаете.
Дмитрий страдал тяжёлой формой аутизма, и если бы однажды по недосмотру матери не забрёл в Вырай, никто никогда не узнал бы, что он может быть совсем другим. Во-первых, мужчина вернулся домой, а во-вторых, когда любопытствующий Игнат затащил его в потусторонний мир уже целенаправленно, Дмитрий преобразился — вмиг стал адекватным и приятным в общении человеком, прекрасно помнящим и осознающим свою жизнь. Кроме того, в Вырае лишь понятным ему способом он видел безопасные и кратчайшие пути до человеческих территорий, мог выстроить маршрут, глядя на бесполезную после Катастрофы карту мира, а нечисть разбегалась, сверкая пятками, едва завидев Дмитрия на горизонте.
Почему так происходило, он не знал. Как и Игнат. Да и Сычкова, которую оба уважали и считали очень грамотной колдуньей, терялась в догадках.
К сожалению, вне Вырая Дима возвращался к своему обычному состоянию и требовал неустанного присмотра.
Удостоверившись, что подопечные всё сказанное приняли к сведению, Шевченко легко выпрыгнул из машины, привычно проверил наличие конденсаторов в карманах и зашагал по узкой лесной дороге, стелющейся вдоль частокола. Он знал, что так можно дойти до дома ведьмы.