Недоля гневно вскрикнула, её сестра ахнула. Марина непонимающе смотрела то на одну, то на другую, то на сбившиеся в неприглядный колтун туманные нити.
— Как такое могло случиться? — Прошептала Доля.
— Что это? — Спросила Сычкова.
Это был уже второй вопрос, но Высшие всё же ответили:
— Это судьбы приреченцев. Видишь? Все нити спутались, сплавились. Перекорёженные судьбы, слитые в одно, — прошептала испуганная Недоля. — Так не должно быть. Макошь приносит кудель, мы её прядём.
Доля добавила:
— Неизменность и последовательность. Когда клубок готов, он отправляется в корзину. Что-либо изменить уже почти невозможно.
Марина поняла, что перед её глазами ужасное будущее сельчан и запаниковала:
— Надо что-то делать! Может, это можно перепрясть?
На ведьму не обратили внимания.
— Если Макошь узнает… — Доля закрыла глаза и покачала головой.
— Я придумала, что делать. — У Недоли в руках появились большие ржавые ножницы. — Сейчас одним махом решим все проблемы, иона останется в неведении.
— Нет! — Марина подскочила к Высшей и в последнюю секунду перехватила руку, которая чуть не перерезала все нити разом. Прикосновение не прошло даром — колдунью словно ударило током. В глазах потемнело и пришло видение — столбы чёрного дыма над Приречьем, кровавые реки, бурлящие на месте улиц, и стремительно расширяющаяся роща на берегу реки.
Глава 17.2
«Надо ей помочь. Ты же видишь, какая ситуация?»
«Глупости, сестра! Давай просто отрежем колтун! Что стоит жизнь пары тысяч человек передеё гневом?»
«Дело не в этом. Если кто-то из живых научился влиять на итоги наших трудов, то этот колтун первый, но далеко не последний».
«Эта девчонка слишком настырная! Зачем давать ей лишние знания и возможности?»
«У нас нет выхода. Возможно, ведьмочка всё исправит и выяснит, кто за этим стоит. Я не хочу гневить Макошь.».
Марина пришла в себя и уже какое-то время слушала этот диалог. Причём сквозь приоткрытые ресницы видела, что губы Высших не шевелятся. Постепенно слабость уходила, из памяти стиралась полыхающая деревня, а в голове голоса двух прях звучали всё глуше. В какой-то момент они вовсе исчезли, и ведьма, уже не таясь, открыла глаза.
Она лежала на коврике из Шевелёва, ощущая спиной живое тепло. Доля склонилась над ней и сочувствующе спросила:
— Девочка, тебе уже лучше? Больше никогда не дотрагивайся до тех, кто невообразимо далёк.
— Почему я могу сквозь тебя смотреть? — Колдунья приподнялась на локтях.
— Мы уже почти дома Нас отсюда вытягивает. Осталось несколько минут. Надо успеть рассказать.
Такая же прозрачная, как и сестра, Недоля хмыкнула, но промолчала.