Татьяна Бондаренко сбилась с ног. Вылечить своих пациентов она не могла, но старалась облегчить их последние часы жизни. Запасы снотворного, жаропонижающего и обезболивающего таяли, как снег, брошенный в костёр. Как и у остальных жителей Приречья, у неё было огромное хозяйство, которое хотело пить, кушать и доиться, а это отнимало много времени. Детей Бондаренко отправили подальше от больницы — в Яблоневку, к Галине Коваль, и Таня переживала ещё и из-за них.
Максу досталась очень неприятная работа. Он вывозил из амбулатории умерших и сжигал их за околицей. Делать это нужно было быстро — едва тела начинали разлагаться, возбудители получали свободу и пытались переселиться в мелкие предметы, находившиеся рядом. Если кольцо, цепочка, очки находились непосредственно на трупе, то имелась большая вероятность заполучить на свою голову ещё одну Чуму. С теми, кто умер дома, поступали проще — проведя определённый ритуал, сжигали вместе с хатой. Над деревнями всё время висел запах дыма и горелой плоти. Максим осунулся, стал угрюмым и молчаливым, и его взгляд светлел лишь в присутствии Тани. Интеллигентный человек с трудом выносил погребальную функцию, но сбрасывать такой тяжёлый груз на чужие плечи не собирался.
Словом, каждый занимался своим делом, поэтому на Марушкина обратили внимание не сразу — помятый, лохматый Григорий протиснулся в фойе сельсовета, робко огляделся и замер у входной двери.
— Вот это да. Вы что, помочь захотели? — Пробегавший мимо Слава поражённо застыл, увидев отчима бывшей одноклассницы.
Мужчина вздрогнул, съёжился и отрицательно покачал головой.
— Шли бы домой тогда. Чего здесь ползаете? Жить надоело?
Высказавшись, Коваль попытался прошмыгнуть мимо — он только что закончил беседу с сельской администрацией и очень спешил назад, на поиски Чумы, но Марушкин, решившись, преградил путь:
— Славик, слухай, я знаю, что не до того, но Ритка пропала моя. С концами.
Вячеслав остановился. Он не любил Марушкиных по тем же причинам, что и Марина, но, в конце концов, знал их с детства.
— Может, она это самое… заразилась? А вы прошляпили?
Григорий пожал плечами.
— А давно пропала?
— Неделю назад. Как пошла на пропускник на работу, так и всё.
Коваль «сделал стойку». Всё ещё непонятно было, как Чума появилась на защищённой территории, но у Марины имелась теория, которая пока не подтверждалась.
— А что же вы раньше не спохватились?
Марушкин поморщился:
— Дык я думал, что она загуляла. Или в сарае. Или ещё где. А тута смотрю — жрачка совсем кончилась, воды в ведре нету. Вот я и того. Этого.