— Здравствуй, доча. Ты в своём репертуаре. Почему к началу не пришла?
Они замедлили шаг, постепенно пропуская вперёд сельчан.
— Ты же знаешь, я ненавижу похороны. А здесь вообще катастрофа, — еле слышно сказала Марина.
Мужчина кивнул:
— Пятьсот два человека, из них сто пятнадцать детишек.
Колдунья вздрогнула. Она знала, что потери огромны, но лишь сейчас, услышав конкретную цифру, постигла в полной мере, насколько.
— Какой кошмар. — Женщина почувствовала, как глаза защипало от слёз. — Я слишком долго ловила.
— Ты ни в чём не виновата, — вздохнул Виктор, — сделала всё, что могла. И вообще, если бы не ты, здесь давно не было бы ни одного жителя. Живого, по крайней мере.
Мимо прошёл Глеб, скользнув по сестре невидящим взглядом. Глаза его были красными, нос опухший. На безмолвный вопрос отец ответил дрогнувшим голосом:
— Яна. И вся её семья.
Невеста Глеба. Хорошая, работящая девушка. Свадьбу планировали на сентябрь, ребёнок должен был родиться в начале зимы.
У Марины внутри всё заныло от жалости. Она еле остановила собственный порыв подбежать, утешить. Не сейчас. Парень должен в полной мере погрузиться в горе, чтобы почувствовать дно, от которого можно оттолкнуться. А уж потом надо будет вовремя протянуть руку, чтобы вытащить.
«Зачем, зачем Прасковья это устроила?!»
* * *
Эдуард, сидя в клетке, которая стояла перед сельсоветом, исподлобья глядел на приреченцев. На небольшой площади было не протолкнуться — поминки перенесли на вечер, так как пришлось срочно решать ещё одну проблему. Чуть в стороне от местных перешёптывались житомирцы — они в общих чертах понимали, почему Шевелёва отгородили от людей, но подробностей не знали. А жители Красноселья, Яблоневки и Потаповки вообще терялись в догадках — по толпе ползли всевозможные версии, одна экзотичнее другой. Мужчина должен был провиниться довольно сильно, раз к нему применили столь серьёзные методы охраны. Клетку сварили из арматуры и усилили колдовством шесть лет назад, специально для мутировавшего медведя, который повадился захаживать в Потаповку. У мишки благодаря Выраю выросла вторая пара передних конечностей — эти две вполне себе человеческие руки ловко вскрывали замки на сараях и погребах. Три года назад в клетке сиживал опивень, прошлым летом — неведомо как попавшая в эти широты гигантская чупакабра, а вот людей в клетку ни разу не помещали.
— Может, он и есть Чума? — Шептал пожилой мужчина.
— Ты что! — Отвечали ему так же тихо. — Он же ж не баба! Чума — баба в чёрном!
— А разве он не усёл неделю назад? — Интересовалась миниатюрная женщина с азиатским разрезом глаз.