Как выглядит чёрт, Эдик представлял вполне чётко. Но, видимо, местный Веня гулял очень уж далеко, и вместо него заявился настоящий демон перекрёстка. Где-то в глубине сознания он таким и представлялся — слегка высокомерным аристократом откуда-то из Англии.
В руках с безупречным маникюром демон держал длинную эбонитовую трость. Набалдашник представлял собой золотой череп неведомого существа — клыкастого и лобастого. Этим черепом нечистый брезгливо потрогал подошву старенького ботинка на правой ноге Эдуарда и задумчиво произнёс:
— Однако. Юноша, ваша подмётка почти отвалилась.
— Хер на неё! — В мозгу, затуманенном инфекцией, заметались мысли: вот он, шанс на спасение.
Демон презрительно сморщился и встал:
— Я попросил бы не использовать плебейские выражения в моём присутствии, молодой человек!
— Простите, сэр! — Всполошился Шевелёв. — Я просто не слишком хорошо себя чувствую, вот и несу бред!
— Истинный дворянин даже на смертном одре не позволит себе осквернять язык словами для низшего сословия! Или я ошибся, и ты лакейского племени?
— Я? Нет. — Искренне отрезал мужчина. — Я самый что ни на есть аристократ. Только недооценённый.
Чего же вы, сэр, хотите от меня? — Прищурился джентльмен. — Насмешливые искорки в глазах появились на долю секунды и тут же исчезли. — Только умоляю, никаких требований в приказном тоне, иначе вечер перестанет быть томным.
— Я болен магической чумой. Кха-кха. — Хлопья мокроты, едва не попавшие на носки дорогих лаковых туфель, подкрепили слова. — Хочу жить. Ты должен меня вылечить. Это моё желание.
Демон хмыкнул:
— Я теряю терпение. Предупредил ведь — никаких ультиматумов.
Шевелёв разозлился:
— Вообще-то я провёл ритуал вызова по всем правилам, предоставил собственную кровь в оплату, поэтому нечего тут. Вылечи меня!
Глаза демона перекрёстка полыхнули красным. Голос, до этого вполне себе человеческий, стал низким, глубоким и жутким:
— По всем правилам?! Так вот, любезный! В круг надо заключать не себя, а того, кого вызываешь! Это раз. Кровь следует предоставлять в какой-нибудь ёмкости, а не вульгарно сливать в почву. Это два. Я пришёл сюда по доброй воле, просто прогуливался в этих живописных кущах, наслаждался свежим воздухом. Кого вы тут призывали, не имею ни малейшего понятия. Это три. Вы, мой дорогой недооценённый аристократ, разлеглись прямо на дороге, нарушив собственными ногами и головой защитный периметр, так что по факту вы просто наглый, заносчивый человечишка, находящийся там, где находиться не следует. И я могу спокойно вырвать ваше сердце, и мне за это ничего не будет. Это, собственно, четыре.