Повариха немного расслабилась, по крайней мере, снова задышала, но страх из глаз не ушёл — она до одури боялась хозяйки. А Прасковья принялась пробовать следующее блюдо — козий сыр. Магдалена вновь застыла в ужасе. Последние три года для хозяйки и приближённых к ней колдунов готовила мать девушки, но всё изменилось, и теперь от кулинарного таланта Магды зависела судьба всей семьи.
О сыре директор ШВИКа ничего не сказала, лишь благосклонно кивнула. Ей оставалось попробовать хлеб и кисель.
Недавно мать Магдалены заболела. Жар, расстройство стула, слабость. Вместо того чтобы обратиться к целителю, женщина продолжила работать, так как испугалась, что её отстранят от кухни, место займёт более талантливый кулинар, и семья опустится ниже по социальной лестнице — переедет из уютной комнатки в здании в уличный барак и начнёт питаться так же скудно, как и сельскохозяйственные рабочие. Повариха, сбивая температуру малиной и скрепляя живот рисовым отваром, самоотверженно готовила завтраки, обеды и ужины. В итоге главные колдуны пережили несколько неприятных дней, сражаясь с брюшным тифом, пока лекари не поняли, откуда взялась инфекция.
Прасковья оставила тарелки и мягко улыбнулась:
— Кажется, тебя Магдалена зовут?
Девушка кивнула.
— Да, вполне съедобно. Хоть это и в нарушение правил, но ты можешь остаться. Только очень прошу — не повторяй ошибок матери. Повар должен быть идеально здоров. Запомни, Магдочка — если почувствуешь недомогание — сразу к лекарям.
Девушка бухнулась на колени и зарыдала. Прасковья поморщилась:
— Ну-ну, глупая. Лишнее это. Ступай.
— Прасковья Ивановна! Вы самая лучшая! Пойду, маму и папу обрадую! — Магда поднялась и побежала к двери.
— Да, пусть порадуются. И помоги вещи собрать — на закате мы с ними попрощаемся.
Девушка ахнула и вернулась к столу:
— Но как же! Вы же говорили… Я ведь…
— Успокойся, — резко сказала ведьма. — Я говорила, чтоты можешь остаться, если окажешься полезной. В порядке исключения. Обо всей семье речи не было. Закон есть закон. Впрочем, можешь отправиться в Вырай вместе с близкими.
Белая, как лист бумаги, Магдалена деревянной походкой двинулась к двери.
— Подожди. Моё сердце кровью обливается. Так и быть, твой самый младший братишка тоже может остаться.
— Прасковья Ивановна! — Зарыдала девушка. — Вы… вы так милосердны!
— Иди. Развела тут сырость. Впредь старайся контролировать эмоции, истерики на кухне ни к чему.
Едва за поварихой захлопнулась дверь, в открытое окно влетел ворон. Прасковья с ленцой махнула рукой, и птица с еле слышным стоном превратилась в молодого мужчину.