— Дорогуша, вон там, на стене, держатель. Если закрепишь факел в нём, будет проще.
Верочка сделала так, как предложил Вячеслав, и устало улыбнулась:
— Уже отлежалась. Не до того. Я вам тут покушать принесла.
С этими словами гостья вытащила гостинцы — несколько кривых морковок и пластиковую бутылку с крапивным отваром.
Софья, игнорируя угощение, сосредоточилась на матери и ребёнке. Глаза её засветились.
Вера поёжилась, но лишь сказала:
— Так жутко выглядит. Сонечка, скажи — ты ведь не…
— Нет, девушка, она не под властью дьявола. Зуб даю. — Слава с аппетитом захрустел морковью и добавил: — Сонец, ты поосторожней, я больше не буду тебя подпитывать.
— Я аккуратно. — Пробормотала Хромушка. Вроде бы тело новоиспечённой матери было в порядке. Целительница почувствовала, как закружилась голова, и прекратила своё дело.
— Жуй морковку. — Посоветовал Коваль. Кривицкая послушалась.
— Сегодня во дворе дежурят Митя и Донован. Они меня пропустили. Привет тебе передавали.
— Так что настоятельница решила?
Вера пожала плечами и опустилась на грязный пол:
— Мы не знаем. Оставлять тебя в живых она не хочет, но мы потребовали, чтобы Господь сам о своём решении сказал. После того, как вас сюда увели, матушка целый час провела в колокольне, а потом в церковь вернулась. Наверное, утром объявит о своём решении.
— Вера, ты же понимаешь, что исключений не бывает, — тихо сказала Софья.
— Мы не отправим тебя на костёр, полночи приход не спал, обсуждал! Все, все видели, что ты для меня сделала! — Девушка с нежностью посмотрела в «кокон» на груди. — Это не может быть злом.
— Аристархова вас не послушает.
— Нас больше. Мы ей подчинялись много лет, можно разок и наше мнение принять во внимание.
Соня спорить перестала. Она была уверена, что к утру члены общины остынут и не станут вступать в открытый конфликт с настоятельницей. Относительное благополучие и спокойствие почти сотни человек важней.
— Если Господь заявит, что тебе с нами нельзя, мы попросим об изгнании. Это хоть какой-то шанс выжить, к тому же с тобой будет он, — кивнула Верочка в сторону Вячеслава.
Мужчина в разговор не вступал, а с упоением грыз морковку, словно происходящее его совершенно не касалось.
— Хорошие перспективы. Либо конец, либо возможный конец в лиловом тумане. — Хромушка вдруг шмыгнула носом и стала утирать глаза.
— Как же так, Сонька! — Яростно заявила Вера и поднялась с пола, придерживая одной рукой сына. — Как ты могла в такое вляпаться! А самое обидное, даже мне не сказала!
— Что я должна была сказать? Что вижу людей насквозь? Что знаю, кто отец твоего ребёнка? — Заорала в ответ Хромушка. — Ты бы всё равно не поверила, а если бы и поверила — сдала бы меня Аристарховой!