М.А. Бондаренко, «О сверхъестественных существах».
Вячеслав и Марина остались на улице. Сказали не бояться, не переживать. Нужно лишь отвечать на вопросы чётко, а главное, правдиво. Слава почему-то ещё посоветовал не соглашаться на баню и не приближаться к печке:
— Позже отмоешься и поешь.
Были ещё кое-какие наставления, но Кривицкой показалось, что приреченцы чего-то недоговаривают.
Узнать, в чём конкретно дело, не удалось — открылась дверь, и Софье пришлось зайти в здание.
Они подъехали к этому аккуратному бревенчатому домику минут десять назад. Троюродные брат и сестра вздохнули с облегчением и сообщили спутнице, что путешествие практически закончено. Осталось пройти некоторые, чисто формальные процедуры.
Избушка вызывала ощущение умиротворения и уюта. Светлые брёвна, белые резные ставни, зелёная крыша из металлочерепицы и округлое крылечко. На крыльце, растянувшись и подставив пушистые бока солнцу, лежал чёрный кот. Увидев людей, зверушка молниеносно исчезла в ближайших кустах.
Над дверью висела табличка: «Мытня[1]».
Хромушка не могла поверить, что они всё ещё находятся в Тумане, настолько нормальным выглядело это место.
Когда мимо на горном велосипеде, высокомерно покосившись жёлтым глазом, проехал огромный волк, поверить пришлось.
* * *
Софья сидела на самом краешке стула, натянутая, как струна. Таможенница молчала. Она бросала на посетительницу долгий, ничего не выражающий взгляд, склонялась над амбарной книгой и что-то записывала. Потом близоруко щурилась в монитор и раздражающе медленно, одним пальцем, печатала на клавиатуре.
Работающему компьютеру девушка поразилась сильней, чем волку-велосипедисту.
От нечего делать Кривицкая стала изучать собеседницу. И чем дольше это делала, тем больше удивлялась странной внешности.
Седые волосы были подстрижены коротко, но не так, как у самой Софьи — стильная причёска не имела ничего общего с «ёжиком», который отрастает после стрижки налысо. Кремовая шёлковая блузка элегантного покроя, тонкая золотая цепочка на шее и миниатюрные золотые же часики на левом запястье. Старуха напоминала Кривицкой соседку из старой жизни, трудившейся то ли в секретариате университета, то ли в городской библиотеке. Правда, у таможенницы имелся длинный, крючковатый нос с хищными ноздрями. Да и ногти — острые, загнутые, словно когти какой-нибудь птицы, вызывали смутное ощущение беспокойства.
Комнатушка тоже внушала чувство двойственности. Например, окно. Пластиковое, явно новое, но прикрытое серым от грязи рваным тюлем. Или стол — потемневшее от старости дерево, практически полностью покрытое сальными пятнами, изрезанное, выщербленное то ли ножом, то ли топориком. Имелись подпаленные круги от горячей посуды. И тут же компьютер с ЖК-монитором, цветной принтер и сканер.