Возможно, они из матриархальной секты, которая, по слухам, существовала где-то на севере Германии. Тогда и двое мужей получили бы объяснение. Вот только в матриархальной семье мужчины бы жались по углам, а жена на них бы покрикивала. Здесь же наблюдалась обратная ситуация. Из-за несоответствия поведения мужчин и женщины чувствовалась какая-то фальшь.
Хотя Вырай основательно перемешал и изменил человеческие традиции, мораль и верования. Возможно, где-нибудь в Австралии именно такие отношения между полами считались теперь нормой.
Так успокаивал себя Буревич, и всё равно чувствовал дискомфорт. А ещё девушка казалась ему смутно знакомой.
Жители Приречья продались за час и уехали. На пропускном пункте остались лишь дружинники, дежурные и Олег. Гости, сложив покупки в потрёпанные рюкзаки и спортивные сумки, ушли в баню — мыться.
— Видал, Ляксандрыч, какой разврат? — Антон Костенко, один из сегодняшних дежурных, подмигнул и закурил. Самокрутка сизо дымилась — видимо, махорка отсырела.
Участковый неопределённо угумкнул. Его не оставляло в покое ощущение, что он что-то упускает. А бывший алкоголик не успокаивался:
— Если бы моя Тамарка второго мужика завела, я бы убил. И её, и мужика. А они вона, втроём мыться пошли.
Костенко не пил уже одиннадцать лет. С тех пор Тамара ходила по деревне с поднятой головой — её муж в трезвом виде оказался рукастым и хозяйственным. Конечно, постоянные возлияния в Старой Эпохе не прошли бесследно, Антон подорвал здоровье и часто заходил к знахарке за печёночным сбором, но это была ерунда.
А ещё у Костенко был талант замечать мелочи, и Олег иногда обращался к нему за «свежим взглядом».
— Вот, не могу понять, что меня в этих людях царапает. Особенно в девушке.
Антон затянулся, сплюнул попавший на язык табак и протянул:
— А я думал, мне показалось.
— Что?
— Да так… Они говорили, по Выраю уже месяц идут, с перерывами. Много где побывали. Мужики наши и так, и этак новости выпытывали, но те молчат, мол, тайное дело у них, не могут о маршруте рассказывать. А значит, и о том, что на этом маршруте происходит.
Олег покачал головой:
— И? Они и вправду могут быть заняты очень важным для них делом. В каждом поселении свои проблемы.
— Я не об этом. Мордашку девки рассмотреть так и не смог, а вот ноготки у неё аккуратные, ровненькие. И руки чистые, холёные. Как, если они месяц по Туману шастают?
Буревич задумался. Сам он на руки не глядел, но Костенко не верить смысла не видел. И всё же этого было мало.
— Не то, Антон Климович. Может, у неё маникюрные принадлежности с собой.