Грубо говоря, те, кто не успели понять, что с этой немертвой напастью ни в коем случае нельзя шутить, уже либо утратили свою государственность, либо находятся на самой грани краха. И дабы не пополнить ряды таких политических трупов, России пришлось стремглав нестись впереди всей остальной планеты, швыряя триллионы рублей в ненасытную топку техно-магического прогресса. Именно так и были созданы первые подготовительные лагеря для лояльных инфестатов, еще не успевших повредиться умом. И именно выпускники этих учреждений стали первыми инквизиторами после завершения своего обучения. А чтобы еще больше усилить наш боевой потенциал были разработаны по-настоящему прорывные методы и орудия борьбы с умертвиями и их кукловодами. Вот так впоследствии на свет появились первые прототипы и наших «Кос», и прекрасных ИК-Б.

Вот только прекрасным костюм выглядел ровно до той поры, пока не возникала необходимость его надевать и снимать самостоятельно. Эта задача оказалась настолько нетривиальной, что такого геморроя, наверное, даже космонавты со своими скафандрами не испытывали. Хотя, что я о них знаю? Может, там все проще простого, а мы одни должны страдать, надевая и подгоняя друг под друга десятки всевозможных элементов?

Иными словами, каждое начало и окончание дежурства для инквизитора превращалось в настоящее испытание. Чтобы влезть или вылезти из толстой шкуры ИК-Б, у меня уходило не меньше пяти минут, причем в активном таком армейском темпе. Однако сегодня я сидел уже четверть часа, возясь с бесконечными герметичными застежками, задумчиво жевал любимую мятную жвачку, которая помогала мне успокоиться, и подолгу засматривался в одну точку. Во время очередного такого ступора меня и застал Изюм, успевший уже не только снять боевой костюм, но и сходить в душ.

— Ты чего телишься, Юрец? — спросил он меня, обтирая свою могучую спину полотенцем. — Домой не хочется?

— А? А-а-а… да нет, хочется, — заторможено отозвался я. — Просто думаю.

— О том пацане? — уточнил напарник.

— Да, Макс, о нем самом…

Мой товарищ присел напротив и вперил в меня тяжелый трудночитаемый взгляд.

— Слышь, командир, — ткнул он кулаком мне в плечо, — ты сколько в инквизиции служишь? До сих пор еще не понял, что нельзя все это говно близко к сердцу принимать? Не догоняешь, что оно тебя прямиком в руки к мозгоправам приведет?

— Блин, Изюм, да не в этом дело! — протяжно вздохнул я. — Мальчишке ведь всего одиннадцать, а в нем уже пробудился дар!

— Ну и что? — не понял моей обеспокоенности соратник. — Не очень-то редкое это явление. Иначе никто бы и не думал строить закрытые интернаты для юных инфестатов, не достигших четырнадцатилетнего возраста.