«А кто же сам себя не похвалит и не оправдает?..»

И кроме этого, мне были известны про него парочка компрометирующих фактов. Во-первых, он залетел с участием в так называемой «безобразовской клике». Это был самый настоящий венчурный стартап с империалистическим уклоном, схема бизнеса предполагалась следующая: имелся пустой и к тому же монопольный, при связях членов клики, рынок сбыта — шпалы на строительство КВЖД и ЮМЖД[2]. Лес рос в Северной Корее, но на Корею претендовали японцы, поэтому от государства требовалось обеспечить силовую поддержку в виде некоторого количества военных, а концессионеры должны были валить лес, делать шпалы и рубить баблишко.

Но что-то, как всегда, пошло не так, дохода не получилось, и поэтому, чтобы не страдало реноме царственных пайщиков, деньги тупо выплатили из казны. Не стерпев такого перформанса, ранее дважды кинутые с Ляодуном и разделом Кореи, джапы прислали свой флот в Порт Артур с предъявой… Последствия всем известны…

Однако было ещё и во-вторых, насколько я слышал, Сандро виноват в принятии решения о походе Второй Тихоокеанской Эскадры. По крайней мере участвовал в этом и поддерживал. И Рожественский, совершив невероятное чудо, проведя не самые лучшие корабли через половину мира без обязательных на море случайностей попал в ловушку…

«Ну теперь-то я знаю, про всё это и попробую не допустить и проследить… Всё равно других людей нет или мне они неизвестны… А ведь пост большой, нужен человек из августейшей фамилии… В прошлый раз назначили бастарда[3], он и нарулил!»

— Подожди, — я остановил его у самой двери и, тяжело положив руку ему на погон, сказал:

— Никогда более я не повторю этих слов, внимай. И отвечать не надо. Упаси тебя бог, Сандро от двух вещей — предать моё доверие внутри семьи и затеять интриги с родственниками, и предать моё доверие в деле и начать набивать карманы в ущерб делу. А про остальное ты и сам знаешь, я в тебе достаточно уверен, чтобы попусту воздух сотрясать.

Великий князь лишь коротко кивнул, и мы одновременно шагнули к двери.

В коридоре уже собралась компания из одного конвойного кавказца и трёх дежурных секретарей, двое из которых были из «ведомства Гессе», все, даже гражданский чиновник из МИДа, которого порекомендовал Лобанов, вытянулись во фрунт. Я благосклонно кивнул и сказал:

— Мы обратно к нашим друзьям! Распорядитесь самовар подать.

— Уже сделано, ваше величество, — ответил мне молодой дежурный секретарь Шиллинг.

— Благодарю, Маврикий Фабианович[4]

Когда мы вернулись в овальный зал, то ожидающая нас команда «дружбанов», синхронно оторвалась от самовара с плюшками, а кое-где сверкнули серебром узнаваемые карманные сосуды.