Я не успел закончить свою просьбу к Столыпину…

Лобанов-Ростовский вновь завладел моим вниманием, причём сделал это грубо, на грани хамства, перебив меня.

«Интересно, это здесь в порядке вещей? Так разговаривать с Никки?..»

Оказалось, что нет. Просто министр иностранных дел оказался довольно-таки ответственным человеком.

— Ваше Величество, хочу напомнить, что на двадцать второе мая запланирован к подписанию союзный договор с Китайской империей, и я бы хотел ещё раз представить вам все статьи.

— Ах да, — мне пришлось импровизировать, немало удивляясь услышанному. — Мы же против этих зловредных японцев дружить собрались.

На самом деле я и знать не знал про такой договор, однако догадаться было нетрудно, да и тема была, безо всяких сомнений, важная.

— Готов заслушать ваш доклад завтра вечером, — ответил я спустя некоторое время. — И пожалуй вам стоит прибыть вместе с Сергеем Юльевичем.

— Непременно, ваше величество. Сергей Юльевич принимает в этом деле самое непосредственное участие.

«Ещё бы не принимал… Сколько он там на Ляодунском полуострове заработал, интересно?.. Но не в коня корм пошёл… Ничего, ещё исправим ситуацию…»

И только мы взаимно раскланялись с Лобановым-Ростовским, как, вдобавок к находящимся в приёмной незапланированным церемониймейстерам, в Александрининский дворец заявился весь цвет «августейшей семьи».

В занимаемую нами малую гостиную, заглянул конвоец и доложил, что встречи со мной добивается Её Величество Мария Фёдоровна и великие князья Алексей, Сергей и Владимир Александровичи.

Не успел служивый повернуться обратно к двери, а высочайшее семейство уже ворвалось в гостиную.

— Никки, как ты можешь так себя вести? Ветрено, словно ребёнок. Наговорил нам ужасных вещей и уехал! А мне пришлось разыскивать тебя! С утра ты так странно себя вёл, что всех нас перепугал. Мы волнуемся за твоё самочувствие! И надеемся, что сейчас, к вечеру, ты всё-таки успокоился, — набросилась на меня Мама. — То, что случилось, конечно, трагедия… Но всё-таки… Мы занимаемся очень важными вещами: коронация — наиглавнейшее из государственных мероприятий. Что бы сказал твой отец, Никки?

— Мама́, я знаю, — притворно вздохнул я. — Но, к сожалению, это вынужденное решение. Ещё раз подтверждаю свою высочайшую волю! И я прошу вас её выполнить. Мама, дорогие мои дядюшки, мне нужна ваша поддержка. Вы знаете, как мне было тяжело потерять отца… А сейчас, когда я вступаю в наследство этого великого человека, происходит это… Я прошу вас перебраться в Петербург, забрать с собой всех наиболее важных гостей. Москва не должна видеть продолжение праздников! В ближайшую неделю я планирую заниматься духовными делами и помогать страждущим. А затем воссоединюсь с вами!