* * *
Алексей Борисович! Прошу в возможно короткий срок подготовить для меня записку о состоянии наших взаимоотношений с Испанией.
Николай.
* * *
Когда Танеев протянул лист бумаги мне на подпись, я сначала замешкался, а затем старательно вывел росчерк императора, благо, что уже немного успел потренироваться в одиночестве хотя бы в этом…
А подумать об ускорении строительства железной дороги до Владивостока и о прекращении работ в Либаве не успел, так как на перенесённый с вечера доклад явился военный министр Ванновский[7], а вслед за ним незапланированного приёма попросил Трепов.
А ещё Танеев передал записку от Мама́, которая вновь приглашала Никки на второй завтрак…
— Твою дивизию… — тихо выругался я, понимая, что новая порция нервического общения с «семейством» неизбежна.
К Ванновскому у меня пока вопросов не было, точнее они были, но я решил не торопиться. Пётр Семёнович оказался импозантным, похожим на профессора, седым старичком, и даже борода его была довольно приличной. В отличие от той, что украшала дварфа-переростка Горемыкина. В прошлую нашу встречу он благоразумно не вмешивался в скандальное увольнение Дурново и Горемыкина, да и я к нему не приглядывался — не до того было.
А вот сейчас, маскируясь видом задумчивым и загадочным, с интересом его разглядывал. Мне ничего не было известно об этом человеке, очевидно, что Ванновский достался Никки в наследство от отца, но чем сей военный себя проявил — мне было неведомо. Знаю только, что до него вроде бы имелся реформатор Милютин, а после позорно сливший войну с джапами Куропаткин.
«Ну что же, придётся как-то вникать…»
Ванновский быстро зачитал сводку по армии, на которую я не особо-то и обратил внимания, поскольку она была мне непонятна: куча фамилий, назначения, отставки, информация по летним военным лагерям… А после доклада министр спросил распоряжений насчёт сегодняшнего парада на Ходынском поле.
«Опять эта Ходынка проклятая… Они там по костям ходить собрались что ли?..»
— Пётр Семёнович, мероприятие следует пока отменить, лучше проведите молебен. А парад ещё будет, но попозже. Передайте в войска моё благоволение и надежду, что мы скоро увидимся.
— Ваше величество, насколько переносим? Как долго мне держать войска в готовности?
— Ну да, парад не бой, каждую минуту к нему быть готовым невозможно, — хмыкнул я.
— Совершенно верно, ваше величество!
— Давайте-ка пока на неделю или две, Пётр Семёнович.
— Слушаюсь, ваше величество!
— А скажите, Пётр Семёнович, что вы думаете про строительство крепости в Либаве?
Ванновский странно, немного с опаской посмотрел на меня, словно ожидая, что я немедленно превращусь в упыря или японца-анимешника… Ха-ха-ха… А затем осторожно ответил: