— Ваше величество! Когда я работал в комиссии по выбору места строительства нового военного порта, то неоднократно высказывал мнение, что Либава расположена на уязвимом ландшафте. Однако решение принято, и я, как человек военный, должен исполнять приказы и всемерно помогать морякам с обустройством.
«Гхм… Вот ведь жук… И да, и нет…»
— Я подумываю о том, чтобы ещё раз вернуться к этому вопросу. Что скажете?
— Согласен, что будет нелишним всё тщательно взвесить, — Ванновский начал отвечать уклончиво, но затем разговорился. — Многие армейские начальники указывают на сложность сухопутной обороны будущей крепости, так как к западу от неё находятся господствующие высоты. Кроме того, пути снабжения Либавы по суше также крайне уязвимы — от Петербурга Либаву отделяют несколько полноводных рек, и, соответственно, дорога идёт по мостам. С этой точки зрения и рекомендовали в своё время выбрать Балтийский порт.
Когда военный министр откланялся, я уже думал не о переносе парада, а о поднятой сразу несколькими людьми проблеме с крепостью и портом. Название Либавы мне ни о чём не говорило — на слуху были геройские крепости Осовец, Брест и позорно сданная со всем имуществом и огромным гарнизоном Новогеоргиевская[8]… Из военных портов мне были известны Таллин, Гельсингфорс и Моонзунд.
А про Либаву эту — ничего!
Сразу возникало поле для кучи предположений — возможно, на Никки, так же как и на меня, насели сразу после коронации, и он отменил стройку? Или Либаву сдали ещё быстрее, чем Новогеоргиевск? Флот вывели, войска отступили?
«И кстати, где она расположена? Надо бы карту хорошую раздобыть…»
Карту попросить не успел, появился следующий посетитель.
Нет, Дмитрия Фёдоровича Трепова я не приглашал. Он сам, хе-хе, пришёл, отобрал личное время у царя, которое можно было бы с толком потратить на общение с…
«Короче: молодец Трепов, спас меня… Ха-ха-ха!..»
— Доброе утро, Дмитрий Фёдорович. Вы очень кстати, хотел кое-что показать, — я развернул перед ним выпуск Русских ведомостей.
— Здравствуйте, ваше величество! Мы конфисковали этот тираж.
— Да, я в курсе…
— Дмитрий Фёдорович, необходимо вернуть всё обратно.
— Но зачем, ваше величество? Это ведь умаление императорской чести. Да и нечего возвращать уже — изъятое уничтожено. Сожгли в печи.
— Речь не про конфискованные газеты. Конфиденциально доведите до господина Гиляровского и его редактора, что произошла ошибка. И новый тираж арестовываться не будет. Мне нужен шум и небольшой скандал, а умаления чести в данном деле я не усматриваю. Оно произошло ранее. Вам понятно?