— Я взяла задание для тебя. — отвечает Наоми: — если непонятно, помогу сделать. Вечером в клубе.

— Спасибо! — благодарю я совершенно искренне. Есть знания и умения, которые я освоил за свою предыдущую жизнь и как правило, большинство из них — прикладные. Все эти «что делать, если тебя прижали в темном переулке четверо, а у тебя только связка ключей» или «как вести себя на допросе третьей степени», и тому подобное. Что же до школьных предметов… как я понимаю, самое главное, что дает нам школа — умение учиться самостоятельно. Сама идея обучения, дисциплина и метод. А вот извлечение интегралов в жизни может и не пригодится, хотя морально-волевые качества, которые вы приобрели во время попыток его извлечь — точно пригодятся. Потому мои оценки не такие высокие, какие должны быть, если принимать во внимание что я все это «уже изучал» и даже не такие высокие, какие могли бы быть, если бы я учился всерьез. Постольку, поскольку в отличие от большинства школьников иллюзий насчет своего будущего я не испытываю и прекрасно понимаю что нет мне пути в корпоративный рай и что до пенсии я не доживу (с учетом творящегося вокруг бардака кажется что мне тут совсем немного осталось, как говорится — жил ярко но не долго), то и из кожи вон лезть на уроках не собираюсь. Кстати, система обучения тут замечательная, в девяноста процентов случаев это просто зубрежка. Видимо считается, что только детей в детском садике и младшей школе можно красивыми картинками и обучению в игровой форме учить, а старшие должны научится горечи жизни и всем этому «ты начальник, я дурак».

— После уроков в клубе! — обещает мне Наоми и уходит. Как-то так сложилось, что в классе девчонки ко мне не подходят — сперва по привычке, а потом неудобно, наверное, стало. Все, кроме Мико, конечно же. Для нее условностей не существует, она же из черно-белых. Еще ко мне совершенно спокойно могла бы Кэзука подойти или даже сама Натсуми, но Натсуми на то и Натсуми, что гора к Магомеду не ходит. Все, кому нужна Натсуми — сами к ней идут.

— Эй! — окликают меня сзади. Оборачиваюсь. Морщусь так, словно кислого поел. Дзинтаро, он же Дзинта-кун.

— Сам ты эй — отвечаю я невежливо. Хватит с меня вежливости уже на сегодня, а Дзинта вежливости и не заслужил. Как говаривал старина Кирпич — он ходит по охрененно тонкому льду. Если подумать, то примерно за такие же художества я и моя шиноби-одноклассница недавно одному типу уже билет в один конец выписали. Вот не появился бы я в кладовке спортивного инвентаря и что было бы? Еще одна сломанная жизнь? А сейчас — вон Томоко, стоит у своей парты, о чем-то с Наоми говорит и даже улыбается.