— Когда ты так говоришь — вступает в разговор Косум, до сих пор сидевшая молча: — так мне и самой охота попробовать. Буду Комендант Женского Общежития! Одену кожаное белье и высокие ботфорты, да кнут свой возьму… порядок навести.
— Ты опять детей пугаешь, Косум-сан — замечаю я, тяжело вздохнув: — я-то уже привык, а у Тэтсуо-сана бровь дергается… ты предупреждай когда шутишь, что ли…
— Бесплатно? Хм… бесплатно… — бормочет Тэтсуо, потом вскидывается: — а как это вы… уговорили владельца?
— Нормально. — не моргнув глазом сообщает Косум: — вот с утра и уговаривали. Сейчас он в больнице с сотрясением и парочкой переломов лежит… врачи говорят… а что врачи говорят, Кента?
— Говорят, что поправится и даже говорить нормально сможет. Наверное — отвечаю я. Действительно, Большой после диалога с Широ начал слегка заикаться, но врач, пухленькая женщина средних лет — сказала, что это последствия шока и что все придет в норму. Наверное.
— Бедняга — кивает Косум: — весь синий. И опухший. Кента ему всего два слова и сказал, тот сразу согласился.
— Ээ… так а я что! — говорит побледневший Тэтсуо: — я разве против? Попробуем! Тем более бесплатно… я девушкам скажу, вот они обрадуются…
— И хорошо — подхватывает Косум: — а то в больничке сейчас аншлаг, наверное и коек свободных нет… сколько там сегодня мы привезли? Четверых так точно… ах, нет, еще же эти… шестерых, вот!
Глава 8
Кто хоть раз бывал в пабе средней руки в рабочем квартале портового городка — бывал во всех таких сразу. В первую очередь — это запах. Нет, нигде не воняет перегаром или табаком или не дай бог застарелым ароматом блевотины, здешние пабы марку держат и таких амбре в воздухе нет. Но все же этот запах места, в котором на протяжении многих лет ели жаренное, острое и жирное, запивая ледяным пивом или теплым сакэ, где только недавно (каких-то пять лет) запретили курить в помещении, где периодически людей вытаскивали наружу — подышать воздухом и протрезветь… все-таки этот запах был неистребим. Так что, даже если вы закроете глаза и попытаетесь на секунду вообразить себя не в обычном пабе средней руки в рабочем квартале, а где-нибудь на морском берегу, в шезлонге на песочке белого пляжа, с коктейлем из которого торчат трубочки и малюсенькие зонтики или там в сосновом лесу, где чистейший воздух пьянит голову — у вас не получится. Во-первых запах, а во-вторых — звук. Вернее — шум. Негромкий гул голосов, самих посетителей не видно, каждая кабинка закрыта шторками, но голоса сливаются в негромкую мелодию, из которой вырываются отдельные фразы и предложения — … «а я ему говорю — совсем дурак что ли? Кто квартальный план…», «такой классный, высокий и прическа как у …», «опять премию убрали, а старый Кван за свое…», «пиво дрянь, пей сакэ, от него…», «кальмары нынче мелкие и некондиция…» и над всем этим негромко поет радио, стучит старенький двигатель холодильника или кондиционера, шипит раскаленное масло на кухоньке, стучит кухонной утварью повар и негромко переругивается с барменом о заказе, который должен был быть подан уже минут десять назад. К шуму и запаху прибавьте стоящий перед нами на небольшой жаровне булькающий суп-самовар, куда Косум уже побросала все имеющееся в наличии мясо, начисто игнорируя овощи и зелень с тофу. Сюда же — кружку отличного, холодного пива, такую запотевшую кружку, капельки конденсата стекают с нее вниз, прямо на картонный кружок с надписью «Ямасита Паб» и изображением краба с саблей в одной клешней и кружкой пива в другой. Краб курит сигару, у него поперек лица (у крабов есть лица?) повязка и вообще вид имеет самый что ни на есть залихватский. И вкус у местного пива такой замечательный, с горчинкой — в меру, такой… не знаю какой. Хотел бы узнать, но не знаю. Потому что Косум, нехороший человек, не дала мне пива себе взять. Потому что, видите ли, я «несовершеннолетний». Издевается она надо мной. Ну и ладно, просить не будем, обойдусь лимонадом, тем более что с коллективом, который произвел, разлил в бутылки и поставил по городу этот замечательный напиток — я знаком не понаслышке. Да, это лимонад от «Колы Джап», поддержим местного производителя, тем более что налоги от производства напитков идут в местный муниципалитет, на содержание дорог и детских садиков.