— Какой еще организации? — поднимаю голову от тетрадки я. Бьянка наклоняется ко мне ближе, она сидит на подлокотнике, чертовка и я чувствую ее дыхание на своей щеке. Совсем рядом. Пахнет приятно.

— Твоей — говорит она и обнимает меня за плечи: — я же не знаю, как ты ее назовешь. «Легион Кенты», например. Или там — «Бессмертные фанатики моего Пудинга»… а, что, хорошее название…

— Моей организации значит… — стараюсь не обращать внимания на приятные ощущения, ведь когда она обнимает меня так, мне становится тепло и … упруго. Да, именно упруго. Бьянка-сан в определенных местах — весьма упругая. И этими, упругими местами — она ко мне сейчас прижимается. Анализировать факты становится трудней и даже мысль о том, что у меня за спиной сейчас горячим дыханием в затылок дышит девушка, которая за ночь успела план по захвату Японии набросать и вполне исполнимый на мой дилетантский взгляд — теряется где-то между мной и ее упругими достоинствами. Пропадает.

— Наверное я неправа — обжигает мой затылок горячее дыхание: — наши легионы… — слово «наши» она выделяет особенно. Так, это надо прекращать. Вообще, самодеятельность умного, но слегка поехавшего крышей человека — это большая проблема. Вот умеет человек мосты взрывать, поезда под откос пускать и правительства в банановых республиках свергать с парочкой десятков товарищей, может еще что умеет, но вот цели правильные ставить не умеет и задачи формулировать тоже. Выбирает себе неверную цель и вперед, как паровоз по рельсам, сбивая все на пути. Бьянка — она такая, слишком она умная в части знаний и умений, достаточно асоциальна, чтобы ее возможные последствия не пугали, да еще и энергичная не в меру. Эту бы энергию да в мирных целях, и у меня есть мысль, как это сделать. Мирную Бьянку — на службу человечеству. В конце концов — я тоже часть человечества, верно. Мне своя Бьянка пригодится. Но сперва надо ее надо, как говорят морские артиллеристы — привести к нормальному бою. А то она мне тут натворит, почище Шизуки, та может максимум парочку-тройку людей порезать в темных переулках, а эта в состоянии катастрофу устроить, у нее все уже продумано.

— Погоди-ка, дорогая — говорю я, убирая от себя ее руки. Приходится делать над собой определенное волевое усилие, приятно сидеть в девичьих объятиях, но расслабляться сейчас нельзя.

— Что такое? — хмурится Бьянка. Я встаю, подхожу к белой доске, изучаю написанное, сверяюсь с тетрадкой.

— Ты и вправду считаешь меня таким идиотом, Кексик? — поднимаю я брови. Так и не научился по одной поднимать, надо у мамы пару уроков взять: — я похож на идиота?