Спускаюсь вниз, зевая и почесывая живот.

— О! Братик проснулся! — приветствует меня Хината: — Ма! Он встал! Вот он тут!

— И тебе доброе утро — отвечаю я непривычно энергичной с утра сестренке. Вот по глазам вижу, что задумала какую-то шалость.

— Кента-кун! — из-за дверцы холодильника выглядывает мама, она в своем кухонном фартуке и с белой косынкой на голове: — ты встал!

— Доброе утро, ма… — подхожу и касаюсь губами маминой щеки. Щека мягкая и пахнет чем-то сладким и свежим… духи или выпечка?

— Так — говорит мама и вытирает руки полотенцем, убирает полотенце и упирает руки в бока, становясь «мамой, которая чем-то недовольна»: — Кента, нам нужно поговорить!

— А? Конечно. — где я опять накосячил? Я быстро перебираю в голове события последних дней и понимаю, что косячил много и на постоянной основе. Однако я более чем уверен, что мама об этом не знает… или не знала? Когда не знаешь, что делать — прикидывайся идиотом, эта стратегия беспроигрышна и не раз выручит вас на протяжении нелегкого жизненного пути. Тем более что мне и прикидываться особенно не надо…

— Кента! — восклицает мама, одновременно ставя передо мной приборы и чашку: — вчера я не могла ничего тебе сказать. А ночью ты пришел поздно. Но нам надо серьезно поговорить, и мы с папой решили, что тебе надо взяться за учебу!

— Что? — недоуменно моргаю я. То есть, что оценки у меня не самые блестящие — это ясно. Честно говоря, учиться в японской школе трудновато, много зубрежки и много предметов, о которых я и в прошлой жизни имел самое поверхностное понятие. Ну, хорошо, что такие вещи как математика, физика и химия везде одинаковы, но методика преподавания совершенно разная. Например, в химии для того, чтобы выучить валентность нужно было запоминать какую-то веселую считалочку… конечно же имеющую отсылку к ранней эпохе Мейдзи. История — это еще полбеды, историю я примерно знаю… кроме углубленной в Японские эры, сегунаты и прочую островную экзотику. То есть это для меня экзотика, а Кента ни черта не учил, и вот сейчас я в его теле — тоже ни черта не помню. Но это же только верхушка айсберга! Просто, потому что все эти истории из древности, все эти «Повести о старике Такэтори» и «Повести о прекрасной Отикубо», конечно же блистательный кобель Принц Гэндзи и творение Аривара-но Нарихиры — Исэ Моногатари… — все это откладывает отпечаток на весь учебный процесс. Японцы вырастают на этих произведениях, они цитируют, вставляют в речь аллегории и идиомы, они живут всем этим и в школах это особенно развито. Недаром учителя ругаются на современную молодежь, которая «отрывается от корней» и читает совершенно другую литературу.