не спас ли я самолет без разрешения. — И это тоже. — Гесер даже не смутился. — Но озвучивать такую причину при коллегах не хотел. — Спасибо огромное. — Я поднялся и пошел к двери. Гесер дождался, пока я открою дверь, и только после этого сказал: — Должен сказать, Антон, я очень рад за тебя. Рад и горд. — Чему же именно? — Тому, что ты не стал вмешиваться без разрешения. И даже не придумывал никаких человеческих глупостей вроде телефонных звонков о бомбе в самолете… Я вышел и закрыл за собой дверь. Мне хотелось заорать или стукнуть кулаком по стене. Но я держался. Я был невозмутим и холоден. Я ведь действительно не придумывал «никаких человеческих глупостей»! Мне это даже в голову не пришло. Я убедился, что у нас нет законной возможности спасти двести человек, — и спасал одного Иного и его мать. Уроки пошли мне на пользу. Я вел себя как правильный Высший Иной. И от этого на душе было мерзко. — Антон! Обернувшись, я увидел поспешно догонявшего меня Семена. Выглядел тот слегка смущенным, как старый друг, ставший невольным свидетелем неловкой и некрасивой сцены. Но мы были дружны достаточно долго и крепко, чтобы Семену не пришлось изображать, будто он задержался случайно. — Думал, дольше ждать придется, — пояснил Семен. — Ну учудил шеф, учудил… — Он прав… — неохотно признал я. — Ситуация и впрямь сложилась странная. — Мне поручили поговорить с мальчишкой, инициировать, обосновать родителям его занятия в нашей школе… в общем — стандартная процедура. Хочешь, поедем? — А что, уже нашли? — заинтересовался я. — Я только имена считал, дальше возиться не стал… — Конечно, нашли! Двадцать первый век на дворе, Антоха! Позвонили в наш информационный центр, задали вопрос — кто не явился на рейс такой-то в Барселону. Через минуту Толик перезвонил, выдали имена и адреса. Иннокентий Григорьевич Толков, десять с половиной лет. Живет с мамой… ну, ты же знаешь, что в неполных семьях Иные встречаются статистически чаще. — Социальная депривация способствует… — буркнул я. — А я слышал версию, что папаши подсознательно чувствуют, что ребенок — Иной, и уходят из семьи, — сказал Семен. — Боятся, короче… Живут Толковы рядом, на «Водном стадионе»… смотаемся? — Нет, Семен, не поеду, — покачал я головой. — Ты и сам прекрасно справишься. Семен вопросительно смотрел на меня. — Да все в порядке! — твердо сказал я. — Не бойся, я не бьюсь в истерике, не ухожу в запой и не вынашиваю планов покинуть Дозор. Я в аэропорт съезжу, поброжу там. Как-то все неправильно, понимаешь? Мальчик-пророк изрек