— Да, — Гаспар поднялся со стула.

— Рад встрече и добро пожаловать в наш клуб, — мужчина протянул руку. — Позвольте представиться: я — Йозеф Вортрайх. Большая честь познакомиться с вами.

— Взаимно, хэрр Вортрайх, — менталист пожал ему руку, такую же мягкую и ухоженную.

Вортрайх заложил ладонь между пуговицами.

— Не сочтите за наглость, — деликатно и вкрадчиво произнес он, — но мне хотелось бы украсть несколько минут вашего драгоценного времени. Через четверть часа у меня в кабинете. Вас проведут, — заверил он.

— Конечно, — кивнул Гаспар.

Вортрайх кивнул в ответ, развернулся и вышел из зала.

— А вы везучий человек, хэрр Непьер, — сказал снизу Векер. — Возможно, вам и впрямь стоит задуматься об инвестициях в предприятие, которое предложит хэрр Вортрайх.

Гаспар, пытаясь сообразить, что все это значит, не ответил. Нойверка рядом с собой он заметил только тогда, когда тот коснулся его плеча.

— Позвольте я вас провожу, — дружелюбно предложил он, указывая на дверь.

Менталист не стал возражать. Распрощался с недавними собеседниками, обещав сохранить визитки. Александер Пристерзун посмотрел ему вслед с разочарованием.

— Знаете, Гаспар, — говорил Нойверк, пока вел его к дверям, — а ведь я вас сразу даже и не узнал. Вы поразительно хорошо выглядите… для мертвого.

— Простите?

— Ну как же? Пять лет назад вы погибли из-за несчастного случая. Упали с лошади во время скачек.

— О, это сильное преувеличение, — Гаспар не растерялся, протягивая Нойверку руку на прощание. — Да, пришлось пролежать больше полугода, не вставая с постели, но…

— Действительно, сильное, — кивнул Нойверк, крепко пожимая руку. — Вы же скончались через два дня. Я ведь был на ваших похоронах.

Гаспар среагировал на рефлексе. Он сжал ладонь хэрра Нойверка и вонзил в его сознание иглу, крепко стиснув зубы, чтобы не взвыть от острой, режущей боли в висках. Нойверк замер с тупым, не выражающим ничего лицом и широко раскрытыми глазами. Игла пробила кости его черепа, ввинтилась в мозг и раскрылась частой сетью из тончайших, жгучих нитей. Сеть набросилась на лежащие на самой поверхности воспоминания о последних часах жизни Клауса фон Нойверк, заключила их в себя и уволокла вниз, в самые темные углы памяти, как утопленника, брошенного в реку с камнем на шее.

Теперь если Нойверк постарается вспомнить, что с ним происходило в это утро, получит лишь жуткую головную боль. А если кто-то отыщет в глубинах его памяти эти воспоминания и попытается распутать сеть… то, конечно, распутает. Менталист сработал грубо и второпях, не заботясь о надежности блока. Но без последствий для Нойверка не обойдется.