Студент уже подумывал бросить нож, но взглянул на вздрагивающую грудь Даниэль. Оттянул платье за вырез, надрезал лиф вместе с корсетом, нетерпеливо надорвал трещащую ткань, обнажая левую грудь.

Чародейка сдавленно охнула. Постаралась не думать об испорченном платье. Еще одном.

Студент застыл, роняя нож. Алчно сжал упругую белую плоть, смял ее, стиснул пальцами, провел языком вокруг бледно-розового соска, прикусил его зубами. Крепко схватил Даниэль за талию, прижал ее к себе, втиснулся лицом между грудей, откинув на плечо чародейки надоедливую, мешающую медную бляшку, и глубоко, часто задышал, глухо рыча, насыщаясь доводящим его до безумия запахом.

Даниэль подалась навстречу. Если ему так нравится нюхать и облизывать потные сиськи, то пусть. Лишь бы не мешал и не отвлекал понапрасну.

Студент высоко задрал юбку чародейки, взялся за ее левое бедро, прямо за лозы черной татуировки. Пристроился между ног и нетерпеливо, грубо втиснулся в горячую щель.

Чародейка поморщилась, тихо застонав. Дрогнули веки и брови. Было больно — он оказался толще, чем она рассчитывала.

Где-то внутри сладко потянулась сквозь сон и довольно заурчаламерзость . Ей нравился секс во всех проявлениях, особенно в грязных, животных, сука с наслаждением пила и глотала похоть. Больше секса мерзость любила только боль. Требовала много вкусной и сладкой боли, особенно чужой, но любила, когда и Даниэль было больно. А еще больше, когда секс и боль сплетаются вместе. Можно взять шпильку и воткнуть увлеченному студентику в артерию. Он даже не заметит. Горячая кровь брызнет на лицо и губы, алыми струйками потечет на грудь и живот. Это будет сладко и приятно. Гораздо приятнее его члена, неуклюже и порывисто двигающегося внутри и растягивающего влагалище. Надо только чуть-чуть ослабить поводок.

Не дождешься, сука. Я справлюсь без тебя. Ты мне не нужна, дрянь.

Мерзость зевнула и поскребла когтями по низу живота.

Мы всегда здесь, хозяйка… помни о нас…

Это всего лишь тело. Какая разница, что с ним происходит, что с ним делают и что в нем туго двигается? Тело можно отмыть. Оно глупо. Ему можно даже приказать немного возбудиться, чтобы было чуточку легче. Приобнять очередного любовника за шею, часто и горячо дышать. Делать вид, что оно не против, когда впиваются в губы, грубо мнут грудь, щиплют и оттягивают сосок. Что не противно от несвежего дыхания, крепкого запаха пота, дешевого парфюма и спирта. Это все далеко, где-то в другой вселенной. Это происходит не с ней, а всего лишь с ее телом. Она совершенно спокойна и не отвлекается по пустякам, о которых почти сразу забудет. Она занята более важным делом — распутывает и распускает клубок тонких, ярких нитей, чтобы растекались радужными переливами по душе, рассыпались лентами, оплетали руки, ноги, туловище, голову, сплетались и переплетались с венами, проникали в них, наполняли текущую по жилам кровь энергией, ласковым теплом, легкостью.